Пристойное поведение

Наоборот, советуют сильно не тянуть, учитывая обстоятельства. Я тоже родился раньше почти на месяц с весом в три с половиной килограмма, так что Ксюша полна энтузиазма в ближайшие две недели подарить мне наследника. Две-три недели плюс месяц на развод… Надо терпеть. Вероника рассказывала вчера, как над ней издевался один ушлепок — сын ее папаши, сколько крови выпил в детстве и юности. Жалко ее. И больше мне не хочется использовать Веронику как бы то ни было. Пусть после нашего романа у нее останутся высокая самооценка и приятные воспоминания.

Мне нравится делать ее счастливой. Мысль приходит внезапно, и выглядит в данной ситуации ожидаемой и закономерной для любого другого человека, но только не для меня. Дежавю тут же закручивает в водоворот. Я не хочу повторения.

Ни за что на свете. Чувство самосохранения кричит немедленно вставать и бежать отсюда. Что же я делаю? Заменяю один эшафот другим?

Голова проясняется, и я осознаю, что произошло на самом деле. Не по себе от этого. Осторожно перекладываю Веро на подушку, укрываю простыней и, натянув брюки, выхожу покурить на балкон.

Кажется, это первое утро за много лет, которое я начал не с мысли о Ксюше. Сначала они, мысли о ней, просто были. Я прокручивал в голове ее короткие фразы, намеки, вспоминал улыбки, пытаясь отыскать в них надежду. Обдумывал ее проблемы в бизнесе… В общем, лишь бы крутиться около Санниковой. Потом, когда она стала моей, я радовался по утрам, что она все еще моя. Еще один день — удержал. Уже ставшую привычной радость внезапной новостью сменила утренняя злость, через некоторое время уступившая место тоске. Долго злиться я не умею. А вот тосковать — напротив, способен сколько угодно.

Как-то все не так у нас было с Ксюшей. Излишне идеально, что ли? Я прекрасно знал, что делает ее веселой и счастливой, и делал для этого необходимое, а она снова и снова удивлялась, что друг ее младшего брата, наконец, к двадцати пяти годам вырос и превратился в интересного мужчину. Когда успел только? Как она не замечала раньше?

Женитьба стала важным этапом в моей жизни. Не только Ксюша признала, что я вырос. Окружающие также пришли к данному выводу. Беда-беда.

Весь мой брак — словно глупейшая попытка осуществить детскую абсурдную мечту стать космонавтом тогда, когда самое время отказаться от полетов в космос с теплой улыбкой, положить пластмассовый скафандр в шкаф, рядом с деревянными мечами и модельками машин. Некоторые мечты должны оставаться мечтами, иначе — претворившись в тошнотворную реальность — они перечеркивают все годы, подчиненные этой самой мечте.

Регина, моя сестра, просила одуматься, она сколько угодно могла перечислять причины «против» этого брака.