Пристойное поведение

Больше не повторится. Обещаю. Никогда. Вероничка моя, хорошая моя девочка, как же я мог тебя так сильно обидеть. Ну что же я за тварь такая. Как сильно я по тебе скучаю. Как сильно скучаю.

Я все еще борюсь, ласкаю его между ног, и у него действительно стоит, но он убирает мою руку.

— Ну все, хватит, у нас будет только по любви.

— Иди ты к черту! — рычу в ответ, после чего возвращаюсь на свое сиденье, убираю волосы за уши и распахиваю настежь дверь.

— Я знаю, что я дерьмо. Но ты ведь меня за что-то полюбила, — говорит он мне, все еще надеясь удержать сегодня. — Это что-то никуда не делось. Давай, может, все же поищем его вместе? Снова.

— Может, у меня и правда травма детства? — огрызаюсь. — Поэтому я изменяю и сплю с несвободными мужиками! Как только разведешься, станешь мне неинтересен.

— Вот и проверим скоро. Прости меня. Я правда раскаиваюсь.

Я закатываю глаза, показываю ему средний палец и выхожу из машины. Его «порш» еще долго стоит у моего подъезда, Егор дожидается, видимо, пока я включу свет, после чего выходит на улицу и пешком направляется к себе.

Я перевожу взгляд с его фигуры на его балкон, а там плакат с надписью знакомым почерком — все те же черные буквы на желтом фоне: «БОЛЬШЕ ВСЕГО В ЖИЗНИ ЛЮБЛЮ ТВОИ С». Причем неверно рассчитан масштаб: все, что после буквы «С», не влезло, написано совсем мелко, оттого не читаемо.

А еще там большая корзина цветов.

Фу, как предсказуемо.

Но все равно приятно. Может, нам, женщинам, и нужна в итоге предсказуемость? Трезвый, верный, заботливый муж каждый день дома. Простые знаки внимания с его стороны, обычные планы на будущее — ипотека, детки, отпуск… Счастье ведь не всегда в чем-то особенном.

Озер появляется у себя на балконе, курит, мрачно смотрит на мои окна. Сказал, что вернет меня. Его самоуверенность впечатляет, но толку от нее не будет. Забыть то, что он сделал — невозможно. Опозорил меня перед мамой. Знал мою главную болевую точку и ударил точным движением именно туда. Причем мастерски, с каким-то изощренным удовольствием. Заставил испытывать восторг в его объятиях, а потом швырнул в обидную действительность, которую осознать, не чувствуя его защиту, мучительно. Зачем, Егор? Чтобы потом всех с тобой сравнивала?

Боже, как же сложно метаться по сто раз на дню между «скучаю» и «боюсь»! Но придется выдержать. Знаю ведь, какой он. Ничегошеньки не изменилось с нашего разрыва: он по- прежнему самый женатый женатик на свете, который все еще, подобно церберу, охраняет Ксюшину нервную систему; Егор просит вернуть все, как было, не думая о том, что того, что «было» давно недостаточно. И только полная дура войдет в ту же самую воду дважды!

Спорю, месяцок пройдет, и он переключится на другую. А я пока начну искать свое счастье.