Пристойное поведение

Тут же тает, смешавшись с дождем, превращается в лужи на асфальте, пока еще сдаваясь на милость по-осеннему теплому воздуху, но вместе с тем прозрачно намекая — еще немного, и доставайте шарфы! Сезон простуд открыт. У меня нет щетки, чтобы откапывать машину в случае снегопада, запланировала себе купить в самое ближайшее время.

По-прежнему не работающий Егор пропадает где-то до темноты и появляется, когда я уже отчаялась ждать. Написал только: «Задерживаюсь, не переживай». Заходит в квартиру расстроенный, понурый. Что произошло — не признается. Не думаю, что у него есть секреты от меня, скорее всего — молчит потому, что причина может меня огорчить.

Боже, умоляю, пошли нам ребеночка, чтобы наши отношения доказали право на существование. Ведь бывают исключения. Чудеса. А у нас в семье по женской линии передается сильная репродуктивная система, наш семейный гинеколог — Оксана Евгеньевна — сколько раз говорила, что ей до слез жалко моих шикарных овуляций, которые пропадают зря. «Неужели нет ни одного мужика, который бы согласился потрясти рядом с тобой труселями?» — смеется она на профилактических приемах. «Да за такими овуляциями сперматозоиды должны по воздуху летать!» — «В таком случае было бы довольно опасно выходить из дома», — смущаюсь я. В общем-то, с моей мамой так и получилось, как и с бабушкой, — дети появлялись не по плану, малейшую оплошность наши организмы не пропускают.

— Ладно, рассказывай, что случилось, — настырно интересуюсь. — Обещаю сделать вид, что принимаю твою сторону, даже если ты совсем не прав, — шучу, он не реагирует. Пялится в планшет, который схватил, едва переступив порог, режется там в стрелялки. Судя по всему — хочет убивать. — Да честное слово, я же хочу замуж, так что пользуйся моментом, — мурлычу, одновременно с этим доделывая ужин.

— Не хочу говорить на эту тему. Дай мне час, успокоюсь и буду как прежде. Прости, нет настроения даже для шуток. Не обижайся только.

— Егор, да перестань, я что тебе — девочка, обижаться по поводу и без. Ну в самом деле. Как мне тебя успокоить?

Хмыкает, но замечаю мимолетную улыбочку, коснувшуюся губ. Значит, какая-то мысль в его больной головушке все же мелькнула. Хороший знак.

— Признавайся, о чем подумал, — подхожу ближе и кладу ладони ему на грудь. Поправляю воротничок рубашки, расстегиваю пару верхних пуговиц, затем на манжетах. Если бы Егор не снял галстук раньше, я бы сейчас сделала именно это. Он напрягается, не хочет сейчас нежностей, но и не отпихивает. Я представляю, чего ему стоит постоянный контроль над эмоциями, его страх обидеть меня и потерять снова — растапливает ледяную глыбу недомолвок. И делает меня смелее.

— Я хочу побыть один.