Пристойное поведение

Это не ее наказание, а очередной мой урок. С каждым разом они все очевиднее и болезненнее. Но Вероника за него не будет расплачиваться. И я докажу, что, наконец, усвоил его.

Она хватается за мои плечи, когда я совершаю толчок, протискиваясь глубже.

Кайф зарождается в области паха и бьет по спине, животу, я так тяжело и часто дышу, что выходит шумно. Наклоняюсь над ней, целую сухие губы:

— Помоги мне, — шепчу ей, — прими меня, малышка. Я люблю тебя, — покрываю поцелуями ее губы, щеки, я шепчу ей на ухо: — люблю.

— Егор, что же ты делаешь… я же… была с другим, — глаза у нее затравленные. Но такие доверчивые. Понимаю, что пойдет за мной хоть на край света. Отчетливо это понимаю. Любит меня. Сильно любит. Пыталась изменить и помирает сейчас. Моя потому что. — Егор, я…сожгла мосты

— Я доберусь вплавь, — целую ее. С языком, чувственно, чтобы забыла все предыдущие поцелуи до единого. А после: — Расслабься немножечко. Все, это я. Я с тобой. Теперь тебя трахать буду только я.

— Обещаешь? — она действительно расслабляется, и мне кое-как удается проникнуть в нее до упора, растягивая как девственницу. Все еще слишком сухо, полуживая моя девочка.

— Да. Но еще одна подобная выходка — и убью суку.

— Суку? — она улыбается. Наконец-то признаки жизни.

— Ага, суку. Нах*р убью.

Она охотно кивает, на все готова, впивается пальцами в мои руки. А следом я срываюсь на быстрые ритмичные движения, и через минуту внутри нее уже совсем не сухо.

Секс длится недолго, волна удовольствия накрывает с головой, и я не вижу ни единой причины сдерживаться.

— Ты кончишь — в следующий раз. В этот — не заслужила, — говорю ей, запыхавшись. Пытаюсь шутить. Что еще остается-то? Она прижимается ко мне всем телом, не выпуская из объятий. Не выпуская из себя. Но больше не дрожит, и на том спасибо.

— Все, писец закончился, выдыхаем. А еще… может, не вовремя, — а я все еще в ней, и это чертовски приятно. — Но мне не терпится. Ты узнаешь первой. Девяносто процентов того, что я продал «Ягненка», — улыбаюсь, ничего не могу поделать. Потому что новость, и правда, убойная. — Помнишь, я тебе говорил про режиссера, которому Регинкин коллега подкинул синопсис? Ему нужен оскароносник, и он ищет что-то такое… малобюджетное, но шокирующее. Короче, в Америке наш фильм будет называться «МейнМембер». И под этим же названием к премьере выпустят книгу.

— Главный… эм-м?

— Боюсь, что да.

— С ума сойти, какие новости! — наконец-то она снова улыбается. Глаза блестят от восторга. Щеки розовеют. Фух, откачали. Прижимаю ее к себе, поглаживаю по волосам. — Я больше никогда… ни за что на свете…

— Да понял уже. Заткнись.

Привет, блог.