Призрак музыки

Но что им три года! Им сейчас все подавай, а три года они могут и не прожить. Я тут в журнале «Интербизнес» интересную статью читал про английские частные школы. Знаешь, что там написано? Год обучения стоит примерно двадцать пять тысяч долларов, учиться ребенку там нужно восемь лет. Платить требуется каждый год. Так наши «новые русские» просят, чтобы им разрешили заплатить за все восемь лет сразу, двести тысяч хотят выложить зараз, хотя можно платить и ежегодно. На них там смотрят как на психов, разве в Англии могут понять, что в России человек, у которого есть двести тысяч долларов, не может знать, будет ли завтра жив.

А если останется жив, то государство может наложить лапу на все счета и заморозить их или еще какую пакость придумать в целях борьбы с экономическими передрягами. Ладно, это все лирика, а вот это, – он вытащил из папки стопку таблиц, – голая фактура. Кто, где, когда, а также у кого, что, почем.

Настя склонилась над таблицами и анкетами и уже через полчаса почувствовала легкий укол сожалений. Ей так нравится эта работа, она с удовольствием занималась бы ею двадцать четыре часа в сутки.

Может быть, она поторопилась возвращаться на Петровку? И чего ей у Заточного не сиделось? И тут же она вспомнила, как тосковала по прежней работе, когда занималась аналитикой. И так нехорошо, и эдак неладно. Странное существо человек, все время ему чего-то не хватает для полного счастья."

"Работа шла быстро, у Павла были интересные идеи, и Настя даже забыла на какое-то время о деле Дударева. И в этот момент раздался звонок в дверь. Она недоуменно взглянула на часы – половина десятого, поздновато для визитов, особенно без предварительной договоренности.

– Муж, что ли, вернулся? – спросил Дюжин, не поднимая головы от таблиц.

– Не должен.

Настя открыла дверь. Перед ней стояла красивая молодая женщина в длинной шелковой юбке и обтягивающей трикотажной кофточке.

– Вы – Анастасия Павловна? – спросила красавица.

– Да. Что вы хотите?

– Мне нужно с вами поговорить.

– О чем?

– О вашем муже.

Очень интересно. И что это юное прелестное существо собирается сообщить о Чистякове?

– Ну говорите, – разрешила Настя.

Она не предложила девушке войти, продолжая держать ее на пороге.

Эти уловки были хорошо знакомы, а Настя за годы работы в уголовном розыске твердо усвоила, что приглашать незнакомых людей в квартиру можно только тогда, когда не пригласить нельзя. Во всех остальных случаях нужно оставлять за собой возможность захлопнуть дверь.

– Можно мне войти? – робко спросила девушка.

– Нельзя. Так я вас слушаю. Кстати, как ваше имя?

– Юля.

– Кто вы, где и кем работаете?

– В том же институте, где работает Алексей Михайлович.

– Кем?

– Я… лаборант-исследователь.

– Чудесно.