Продавец крови (СИ)

У меня давно так: в руках ли у меня оружие, или нога на педали газа, в душе устанавливается полный штиль.

Одна проблема: Алена. Я не могу стрелять при ней — зачем мне лишний свидетель.

Думала я недолго.

— Придется ему открыть. Как только он зайдет, беги и не возвращайся. Я попробую уговорить его уйти.

— Не открывай! — заголосила она.

— Да без разницы! — огрызнулась я. — Он ее все равно вышибет, если захочет. Открывай и беги!

Алена нацепила свои сапожки и подкралась к двери. Два поворота замка, она отскочила вглубь прихожей и затаилась в углу.

Открыл Эмиль сам и меня испугал его вид.

Такой же безумный, как на набережной, только теперь к сумасшествию добавилось жестокое спокойствие. Лицо зачерствело, стало мертвым, словно он глубоко во мне разочаровался. На правой руке свежая кровь и сбитые костяшки, будто он со всей дури засадил кулаком в мою дверь. Скорее всего, так и было.

Прости, Эмиль. Но в твоем возрасте пора научиться достойно принимать любой ответ от женщины.

Парка расстегнута, наверное, он действительно собрался палить в дверь, потому что пистолет был в руке.

Я сосредоточенно облизала губы. У меня не задрожали руки, и не появились сомнения.

Черт возьми, я действительно была готова стрелять.

И все-таки я отступила, когда он вошел. Я пятилась в темную кухню, выдерживая дистанцию с каждым шагом.

Алена пробралась за его спиной и выбежала из квартиры, как вспугнутая мышь. Я проводила ее взглядом и посмотрела на Эмиля.

Таких застывших и жестоких глаз я не видела давно.

— Пожалуйста, уходи, Эмиль, если я правда тебе небезразлична.

Он не остановился, методично загоняя меня дальше в кухню.

— Отстань от меня, чего тебе надо? Чего ты ходишь за мной?

Глупый вопрос.

Я знала, почему он здесь и почему так смотрит. Он глубоко болен. Я поняла это сегодня на набережной. Болезненной и нездоровой страстью.

Я знаю, что с ним случилось.

Наш первый роман оборвался на самой высокой и чувствительной ноте. Оборвался пытками и разрушенной жизнью. Если бы он развивался, как у всех, постепенно огонь бы угас до ровного пламени, а потом пропал без остатка. Так всегда бывает. Нам его погасили насильно, и мы застряли в этих странных эмоциях.

Его они разрушали так же, как меня.

И от этого было так больно, что ныло сердце.

За годы между нами случилось столько, что уже не склеишь.

Ладно, годы. Пусть бы он вошел в мой одинокий дом — я бы впустила. Но я не могла забыть его клыки, рвущие мне шею. Во мне слишком много злости и отчаяния, чтобы его простить.

Я отступала, пока не уткнулась в окно. Все, дальше некуда — он загнал меня в угол.

Эмиль остановился, между нами оставалось метра два.

— Я три года ждал, пока ты придешь в себя. Знаешь, каким кретином я себя почувствовал, когда ты начала гулять? Сначала один, потом другой.