Продавец крови (СИ)

Я хотела избежать ненужной драки, и знала, что первым навстречу Эмиль не пойдет.

— Дом останется мне, — наконец сказал Андрей. — Я его построил, тебе придется уйти.

Не знаю, кому он это — мне или Эмилю. Я уйду точно: ненавижу этот дом.

Эмиль молчал, нервно стискивая рукоятку пистолета. Неужели ты мало награбил и не устал от постоянной грызни?

— Если не поделите город, я уеду, — добавила я. — Мне тоже хочется отдохнуть.

Эмиль отвернулся, затем вышел в коридор. Через открытую дверь я видела, как он роется в ящике стола в своем кабинете. В зал он вернулся со страницей из автомобильного атласа, смятой в напряженных пальцах. Лицо застыло, стало как будто чужим.

Он разорвал лист и протянул половину Андрею.

— Твое.

Андрей забрал клочок рывком.

— Проваливай, Эмиль. Мне сказали, ты смешанный, тебе здесь не место. Вот что бывает, когда вампирша не делает вовремя аборт после связи с человеком.

— Заткнись! — разозлилась я, зная темперамент Эмиля.

Да и самой было обидно слышать. Помню, он сказал однажды, что Эмиль никогда на мне не женится, потому что вампиры предпочитают чистокровные союзы. Тогда он еще не знал, что мой бывший полукровка.

— Так зачем тогда лезешь к моей жене! — неожиданно заорал Эмиль. — Зачем она тебе? Поиграться?

Андрей открыл рот, словно собирался сказать что-то злое, но передумал. Ладонью закрыл здоровую сторону лица, выделяя раны и этот демонический глаз с гигантским зрачком. Ответил мне, а не Эмилю.

— Поигрался… Если бы ты ничего для меня не значила, я бы к Вацлаву не пошел. Я тебе никогда не врал… Яна!

Но я уже отвернулась и пошла к двери. Сжала плечо Эмиля, когда проходила мимо.

— Пойдем.

Я отвела его в ванную, знаю, Андрей сказал проваливать, но, думаю, потерпит, пока мы не приведем себя в порядок.

Эмиль улыбался. Безумный, как на набережной — даже руки немного тряслись. Я пустила воду, подождала, пока она нагреется, и расстегнула сорочку, стараясь не смотреть в глаза. Слишком интимное это занятие — помогать кому-то раздеваться. На груди и между ребрами обнаружились глубокие ссадины.

Он ткнулся мне в шею, ладонями лаская лицо.

— Ты сказала, что все мне простишь, — напомнил Эмиль.

Да, сказала. Нет, не забыла, но зачем каждый день вспоминать прошлое? Да, укусил, бил когда-то. Это голые факты, гадкие, как галька — они не вызывали прежней обиды и больше не царапали, но камнями лежали на дне души.

Главное ведь не это. Главное, что он не застрелил Андрея, когда я просила.

Но я понимала, к чему он ведет. Мы делили постель, он знает, что я люблю его больше жизни — в буквальном смысле. Он хотел вернуться, а я не знала, впускать или нет. Не знаю, что на самом деле к нему чувствую. Любовь это или болезненная привязанность двух убийц с трудным прошлым.