Проклятые

— Куда?

— В парки, или просто по улицам. Сидели в кафе, ели мороженное…

— Девочки всегда ходили с тобой все вместе?

— По-разному.

— Поодиночке тоже?

— Да.

— То есть, они тебе полностью доверяли?

— Наверное.

— А почему ты пил?

Мэтт помолчал, разглядывая свои руки. Джек терпеливо ждал ответа.

— Не знаю. Пил и все.

— А почему, когда совершались убийства, ты был один? Где была твоя жена?

Мэтт насупился еще больше, не поднимая глаз.

— Что ты ломаешься, как девица? Отвечай! — начал раздражаться Джек.

— Не знаю, где она была! Таскалась с очередным любовником, скорее всего.

У Кэрол ошеломленно отвисла челюсть. Повисла неловкая пауза.

— Любил ее? — ненавязчиво, с сочувствием в голосе спросил Джек.

— Любил, — подавлено шепнул Мэтт. — Пытался бросить — не смог. Жить без нее не хотелось. Надеялся, что перебесится, одумается.

«А сейчас ты тоже ее любишь?» — захотелось спросить Кэрол, но она, естественно, промолчала, чувствуя после слов Мэтта неприятный осадок в душе. Даже сейчас в его голосе слышалась боль, когда он говорил о своей жене. Как же несчастен он был тогда? Было ли в его жизни хоть что-то, чем можно похвалиться, или вся его жизнь — это сплошное несчастье? Видимо, Моника Ландж не преувеличивала, когда говорила, что ее сын — хронически невезучий человек, собирающий на своем пути все возможные беды.

— Ты можешь мне подробно и точно рассказать, что ты делал вечером и ночью, когда совершались эти преступления? — попросил Джек.

— Я пришел с работы, поужинал… и напился. Так было во время первого, второго и даже третьего преступления. Так было почти каждый день, когда отсутствовала моя жена.

— А потом? Ты заснул? Во сколько это было?

— Я не помню. Наверное, я пил, пока не отключился.

— Ты хочешь сказать, что был в таком состоянии, что отшибло память?

— Ты что, никогда не напивался до такой степени?

— Да нет, не приходилось пока, — растерянно ответил Джек.

— Ты просто пьешь, пока тебя не вырубит, и просыпаешься на следующий день с жутким похмельем. И как-то не задумываешься о том, когда ты уснул.

— И в те вечера ты напился именно так сильно?"

"— Вообще-то, я выпил тогда не так уж и много. Устал, наверное, вот и сморило так, что не заметил.

— Потому и не смог дать твердых и определенных показаний. Сам себя под петлю подвел. Соврал бы уже, что ли! Проще было сказать, что пришел с работы, поужинал, смотрел телевизор, например, и в уснул в девять часов.

— От меня требовали правды, вот я и сказал правду. Если я пил, это еще не значит, что я убивал.

— Это значит, что есть повод усомниться в твоих расплывчатых показаниях, и того хуже, вызвать подозрения, что ты мог совершить эти преступления под влиянием алкоголя.