Проклятые
…Вместе с необыкновенным даром, способностью видеть за гранью этого мира, мать передала ей и проклятие. Страшное проклятие, пришедшее через поколения и источник которого затерялся в далеком прошлом. Это сломало ее мать, лишив рассудка и превратив в чудовище. Сможет ли с этим жить она, дочь шлюхи и убийцы-психопатки, во власти страшных видений, которые открывали ей будущее, позволяли видеть мертвых… тех, кто уже пал жертвой ее проклятия и тех, кого это только ожидало? Невидимой тенью за ней следует беспощадная смерть, не прикасаясь к ней и забирая тех, кто рядом…А может, эти смерти просто случайность, видения — не дар, а страшная болезнь, обрекшая ее мать провести остаток жизни в психиатрической клинике, болезнь, перешедшая по наследству? Может, ей суждено повторить судьбу матери, превратиться в такого же кровожадного монстра и также сгинуть за решетками среди сумасшедших?..
Без всякого смущения Джек стащил одну и положил в свой кейс. На последней странице сиротливо, отдельно от остальных, он нашел снимок красивой голубоглазой блондинки. В первый момент он подумал, что это Кэрол, но, присмотревшись, понял, что ошибся. На обороте было написано одно короткое слово — «Мама». И только Джек мог понять, сколько боли скрыто в этом простом слове. И для Кэрол, и для него.
Только фотографии своей матери он не хранил. Он уничтожил все, что могло о ней напоминать, сразу после того, как она ушла.
Вернув альбом на место, он присел в кресло рядом с девушкой.
За окном бушевали дождь и ветер. Убаюканная шумом непогоды, Кэрол умиротворенно спала. Не смотря на то, что за ночь так и не уснул, Джек не собирался делать этого и теперь. У него было занятие поважнее, чем он и занялся. Он просто сидел и смотрел на девушку, пользуясь тем, что она этого не видит.
Когда Кэрол проснулась, она чувствовала себя намного лучше. У нее даже появился аппетит. Не обращая внимания на протесты Джека, она вылезла из постели и направилась в кухню, собираясь ужинать за столом, а не лежа на подушках.
С улыбкой наблюдала она за тем, как Джек разогревает еду.
Черные брюки тоже почти не потеряли свой безупречный вид. Вот что значит — качественная и хорошая одежда, дорогая ткань! Не смотря на то, что уже два дня не ночевал дома, Джек умудрялся выглядеть все также эффектно и аккуратно, словно только что вышел из своей квартиры. Единственное изменение, которое претерпел его облик — это начинающая пробиваться щетина на лице, которое Кэрол видела всегда только чисто выбритым. Но легкая небритость, по ее мнению, ничуть не портила его внешний вид.
Засучив рукава, он сосредоточено всматривался в содержимое сковороды, аккуратно помешивая лопаткой их будущий ужин. Было заметно, что за этим занятием он чувствовал себя очень неуверенно, и Кэрол решила его поддержать.
— Джек, ты прекрасно смотришься у плиты!
Он бросил на нее косой взгляд.
— Прекрасно я смотрюсь за своим рабочим столом в офисе, а еще прекраснее — в зале суда! Там я просто великолепен! А на кухне я выгляжу нелепо, и так же себя ощущаю, так что не пытайся меня убедить в обратном.
— Но почему же? У тебя прекрасно получается разогревать еду. Ты просто еще не открыл в себе кулинарный талант, — Кэрол захихикала.
— Все свои таланты я уже пооткрывал, и готов признать, что в некоторых вещах я абсолютно бездарен, — он покрутил в руке лопатку, уныло разглядывая. — Только я совсем не расстраиваюсь по этому поводу.
— А какие еще у тебя таланты, помимо тех, о которых мне уже известно?
Глаза его весело заискрились и, выключив плиту, он начал накрывать на стол.

















