Проклятые

Отвечай, если хочешь, чтобы я поговорил с главврачом. Или решай свои проблемы сама.

— Ну, ладно… У меня «по-женски» проблемы, понимаешь? А здесь такое не лечат.

— Что-то серьезное?"

"— Куртни говорит, что ничего страшного. Нужно просто показаться врачу, чтобы он выписал нужные лекарства. Всего пару часов, Джек, пожалуйста! Позвони ему прямо сейчас, он еще не ушел, и договорись, чтобы меня отпустили прямо с утра. Хорошо?

— К чему такая спешка? — буркнул Джек, открывая записную книжку в поисках нужного номера.

— Так болит же, Джек… и так уже долго терпела.

— Ладно, сейчас позвоню. А чего терпела-то, раньше нельзя было сказать?

— Так думала, обойдется…

— Хорошо, я обо всем договорюсь.

— Спасибо, Джек. Ты настоящий друг! — она как-то напряженно засмеялась и бросила трубку.

Смех какой-то странный, истерический, думал отстраненно Джек, набирая номер кабинета главврача госпиталя.

— Алло! Добрый вечер. Джек Рэндэл беспокоит.

— Вы по поводу обследования? Еще не все анализы готовы…

— Об этом мы поговорим с вами, когда у вас уже будут все результаты обследования, — вежливым, но твердым тоном перебил Джек. — Я по другому вопросу. Я хотел бы вас попросить отпустить утром Кэрол на пару часов. Под мою ответственность, естественно.

— Могу я поинтересоваться, зачем?

— Конечно. Она хочет съездить к врачу. У нее какие-то женские проблемы. Обещает обойтись в пару часов.

На мгновение в трубке воцарилась тишина, потом доктор сухо сказал:

— Вы что, с ума сошли?

Джек опешил.

— О чем вы?

— Все сроки уже вышли. Никакой врач на это не пойдет. Это подсудное дело. И не морочьте мне голову тем, что она уедет на пару часов. Если вы нашли того, кто сделает операцию, а так и есть, как я понял, то хоть из меня дурака не делайте! Пусть отлежится там, сколько надо, я не возражаю, здесь ее после операции отхаживать никто не будет.

— Постойте, доктор, о чем вы говорите? Какая операция?

— Самая обыкновенная, молодой человек. Разве она вам не объяснила, что на таком сроке аборты не делают?

Пальцы Джека с силой сжали трубку, так, что побелели костяшки.

— А какой срок, доктор?

— Почти четыре месяца.

— А точнее сказать нельзя?

— Можно, только вы не у того доктора спрашиваете. Я, напомню, практикую в несколько иной области. Одно скажу — зря вы это затеяли. Это уже не просто уничтожение едва зародившегося эмбриона, это — убийство почти сформировавшегося ребенка! Ну, да, Бог вам судья, меня это не касается.

Доктор замолчал, прислушиваясь к напряженной тишине на том конце провода.

— Ну, так что, мне ее отпускать? — решил еще раз уточнить он, почувствовав неладное.

— Да, — хрипло прозвучало в трубке. — Отпускайте.