Просто друзья (СИ)

Вообще все, что касается моей семьи вызывает противоречивые чувства: я не хочу ни с кем делиться, что творится внутри, но и скрывать и таить все в себе уже невыносимо.

— У тебя с ней были хорошие отношения? — Мила никак не дает знать, что она жалеет меня. Меньше всего я нуждаюсь в жалости.

— Да. Думаю, можно сказать и так. Я с ней не так часто общался, потому что меня всю мою жизнь куда-то отправляли, в какие-то ненужные пансионы, интернаты. А бабушка… Она единственная, кто мог меня просто обнять при встрече. Как-то она подарила мне модель гоночной машины. Тойота Супра. Любимая моя игрушка была.

— А что с ней стало?

— Ее сломали. С тех пор я не могу найти ее, чтобы заново собрать.

— А я вот не помню ни дедушек, ни бабушек. Меня окружали только родители, а потом еще и гувернантка. Я даже не ходила в школу. Помню Зойка, это моя подружка, очень долго этому удивлялась.

— Мы никогда не сможем быть своими в их мире, Милка. У нас изначально другие вводные данные.

— Но ты же отличаешься. Ты другой.

— Тебе так кажется.

Мы смотрим друг на друга. У каждого из нас своя история за плечами. Ощущение, что мы прожили уже несколько десятков лет, будто знаем столько мудрости, что хватит на целую жизнь вперед. Только это не так.

— Пойдем. Покажу кое-что.

Я беру Милу за руку и веду к подъезду. Открываю дверь магнитным ключом, и мы поднимаемся по лестнице на самый верх.

Есть одно место, о котором знают только жители этого дома. Сняв хлипкий замок на двери, которая ведет на чердак, можно пройти на крышу. Оттуда открывается потрясающий вид на город.

Я узнал о нем еще когда бабушка была жива. Помню, приехал на очередные свои каникула и, даже не заезжая домой, попросил отвезти меня к бабушке. А когда настало время возвращаться к родителям, я убежал. И каким-то чудом узнал про этот замок. Прятался на крыше до утра. Пока вконец не замерз и не проголодался. Даже не мог вообразить, что пережила бабушка. А родители… О них я не думал в принципе.

— Глеб, здесь… У меня просто нет слов. Это… будто смотришь Лебединое озеро в первом ряду, когда умирающий лебедь — Майя Плисецкая. Проникает в самое сердце, — вижу как пара слез скатывается по ее щеке.

— Нет. Это похоже на то, когда до финиша остается несколько сотен метров. Чувствуешь, как по венам с бешеной скоростью течет кровь. Скорость машины и скорость моей крови одинакова. Выжимаешь газ до упора. Триста, двести, сто. Финиш. Тормоз. Финал. Я победитель. И душа ликует. Вот так, — киваю головой в сторону открывающегося вида.

— Кровь по венам… Я перед выходом на сцену чувствую нечто похожее. Пять. Четыре. Три… — она встает на носочки и делает какие-то красивые и плавные движения. Не знаю названия их, но они прекрасны. В ее исполнении особенно, — и я сливаюсь с музыкой, мы одно целое. И танец.