Психолог для дракона

 — Я догадываюсь, что с этой эмоцией у драконов все очень плохо, но…

Ее перебили:

— Для тебя счастье в браке и любовь между супругами — одно и то же? — Дракон впал в раздражение и цедил слова сквозь зубы. — Я с самого начала говорил Эриасу, что это совершенно бесполезная и глупая затея! Любовь — это человеческое понятие, не имеющее отношения к драконам. Я, кажется, достаточно рассказал, чтобы ты уже уяснила: в жизни драконов главное — это власть и доминирование, это победа над любым противником, будь то хоть соперник в бою, хоть жена, хоть собственные дети.

Драконы не умеют (даже не считают нужным!) тратить силы на любовь.

«Тогда понятно, почему драконы все поголовно несчастны, что крылатые, что бескрылые, почему счастье — самый нереальный из способов обрести вторую ипостась», — подумала Лера, а вслух сказала:

— Прекрасно, так и продолжай верить в то, что драконы не могут любить. Очень хорошо, что ты столь искренне в этом убежден.

— Хорошо? Лера, я тебя не понимаю, ты меня сознательно выводишь из себя?! То ты говоришь, что любовь необходима для счастья, то что не надо в эту чертову любовь верить!

— Пожалуй, я объяснюсь.

Ты иногда охотишься на диких зверей? Замечательно. Представь, что ты расставил капканы, а по лесу бегут два зверя: первый зверь опытный, он о капканах знает все, внимательно осматривает каждую кочку и ворох листьев, принюхивается и боится западни, а второй — второй зверь вообще не верит, что капканы смогут его поймать. Кто из них будет болтаться в твоей охотничьей сумке?

Ее одарили огненным взглядом и искристым парком. Золотой Дракон растворился в темноте сада.

Эх, не любят мужчины рассуждать о любви… Это у них генетическое?

* * *«Чертова иномирная ведьма! Чертова ведьма! Черт… Тьфу, я повторяюсь.

Эриас мог бы сообразить, что бесполезно тащить к нам специалиста из мира, в котором живут только люди: Лера никак не может уяснить, что дракон — не человек, она все пытается сделать меня счастливым по-человечески, а это невозможно! Уже лет восемьдесят, как невозможно», — злился Гленвиар. Злился на сравнение его с диким зверем, на требование распустить гарем, а главное — на то, что она в присутствии дракона позволила себе произнести слово «любовь». Конечно, ее оправдывало то, что она ничего не знает о драконах, но, черт побери, пора бы уже выучить основные правила поведения в их мире! И правила обращения к повелителю страны — тоже! Как нагло ему «тыкает» эта иномирная малявка! Бесит!

Любовь… Когда он был еще юн, а внутренний зверь еще не достиг своего совершеннолетия и не рассматривал женщин как объекты возможной супружеской связи, то человеческая часть его натуры заметнее проявляла себя, и он жил почти как все окружающие люди.