Психолог для дракона

— К новой? — переспросил потрясенный Гленвиар. У этой ненормальной какие-то новые «методики» имеются? Что-то ему самому страшно становится…

А драконьему сердцу страшно не было — оно пустилось вскачь, посылая по венам пенящиеся пузырьки радости и облегчения: Лера не отступилась от идиотской затеи со счастьем, она еще верит в благополучный исход. Ему захотелось словесного подтверждения этой веры:

— Думаете, новая методика сработает лучше прежней?

— Да, есть веские основания полагать, что так и будет.

Сегодня я продержалась три минуты — в следующий раз планирую простоять дольше.

«А потом и вовсе перестану обращать внимание на ваши ментальные атаки, — понадеялась про себя Лера. — А что? Привыкну к змеям, буду радостно распахивать объятия при их появлении и мило чмокать в обе чешуйчатые щечки. Учитывая, что меня сейчас не тошнит и не трясет при таких фантазиях, — дело это верное!»

— Вы продержались благодаря какой-то методике?! Я предполагал, что только из-за силы воли.

— О, не буду отказываться от комплиментов моей силе воли, но без определенной технологии она была бы бесполезна. Гленвиар, присядьте и поведайте мне, что вы знаете о своем влиянии на человека: жертва ваших рефлексов всегда боится одного и того же?

Вопрос был задан Лерой не из пустого любопытства: если она победит боязнь змей, то не придет ли на смену нечто другое? Иных фобий она за собой давно не замечала, но ведь у любого человека имеются и вполне нормальные, объективные страхи: страх за жизнь своего ребенка, например.

Вдруг вместо змей она начнет видеть умирающего Алешу?!

— Люди видят то, чего боятся больше всего, чаще это змеи. Но кому-то мерещатся пауки, высокие горы, с которых они слетают вниз, глубокие водоемы, в которых они тонут. Каждый кричит о своем.

— А страх за родных и близких?

— Он тут ни при чем, моя сила пробуждает инстинкт самосохранения и только, лишь те страхи, что несут смерть вам, а не тем, кто вам дорог. Ваш инстинкт самосохранения изначален и примитивен, ему нет дела до других, только до самого себя, — пояснил Гленвиар.

— Таким образом, проблемой являются лишь фобии, это единственная опора для вас при атаке на разум человека? Хорошо! А если у кого-то фобий нет?

— Так не бывает. Страхи есть у всех, так же как инстинкт самосохранения. Вы подсознательно боитесь всего, что несет вам смерть. Или даже не несет смерти: Эриасу мерещатся безобидные ящерицы.