(не) Измена. Ребенок от бывшего мужа

Думать о любимой веще, когда оголодавший недомужчина зажимает тебя, хватает за волосы и с силой выгибает шею, чтобы дотянуться до губ и поцеловать.

Тошнота подкатывает. В носу щиплет, а вот глаза Семена наполненные какой-то одичалой яростью я наверное запомню на всю жизнь. Тело каменеет. Я даже дернуться не могу, не то чтобы ногой двинуть, или вцепиться в лицо сошедшего с катушек придурка.

Я семена всегда другим видела. Затюканным, забитым, маменькиным сынком, а оно вон как входит.

Наконец оторопь и шок проходит. Все это длиться мгновение, но для меня словно время застыло. Остановилось. Вижу мерзкий рот, который надвигается на меня, если тронет - меня вывернет. Понимаю это слишком точно, как и то, что все же мы на улице и дальше поцелуя вряд ли дойдет, но все же.

Готовлюсь дернуться, вмазать недомерку промеж ног, но силы не равны. Семен будто понимает мой порыв, толкает меня, и я больно ударяюсь спиной о дверь собственной машины.

На мгновение у меня перед глазами икры летят. Копчиком врезаюсь в ручку. Очень больно.

А Семен пользуется моментом и прижимает меня своими бедрами к автомобилю, а я с ужасом чувствую, что он возбужден.

- Не так быстро, Яночка. Ты мне сегодня за игнор по полной ответишь…

Шипит змеей, а я не слышу, кровь в ушах шумит так, что кажется я где-то у океана, который унесет меня далеко - далеко, где нет места этому ужасу.

- Семен, остановись! Ты с ума сошел! – сиплю, а он мою шею сильнее прогибает, тянет за волосы так, что у меня уже слезы в глазах.

А еще боль в спине не утихает, она пульсирует и я уже боюсь, что получила перелом. Ноги слабнут. Все тело пробивает ознобом, а главное никто…

Никто мне не спешит на помощь…

Время то не ночь, а людей нет…

Боже… Ну как так-то?!

- Сошел, Яна, давно сошел, а ты все не видишь… Ничего. Сейчас все почувствуешь…

Тошно становится, набираю в грудь побольше воздуха, чтобы закричать, все как в тумане. Как в вакууме.

Прикрываю веки. Не хочу его лицо видеть. Он меня так скрутил, что я даже лицо его поганое расцарапать не могу, а когда понимаю, что поцелуя не избежать у меня словно раскаленная лава в груди просыпается.

Я совершаю еще один рывок, еще один раз пытаюсь высвободиться и дотянуться до Семена, но опять меня прикладывают о дверь так, что все уже по настоящему перед глазами плыть начинает, я теряю фокусировку, все тело простреливает каким-то резким зудом, который берет начало от позвоночника и проскальзывает болью по всем нервным окончаниям.

Мне кажется, что меня переламывают надвое. Воздух в легких замирает. Не вдохнуть. Не продохнуть. А перед глазами искаженное яростью лицо Семена.

Все темнеет.