Пуля для карателя

Советское командование не предпринимало попыток уничтожить мосты — хотя в техническом плане это сделать было несложно, — они явились бы неплохим подспорьем наступающим войскам. Немцы тоже не спешили избавляться от этих инженерных объектов, не утрачивая пока надежду удержать город. Взорвать никогда не поздно. У высших офицеров советской разведки давно роились подозрения, что мосты давно заминированы, и немцы только ждут, когда по ним пройдут на запад последние солдаты. Косвенная информация эти опасения подтверждала…"

"В дымке возникал высокий левый берег. Когда-то красивый европейский город, с повышенным содержанием архитектурных шедевров на единицу площади, с чудесными храмами, парками, университетами, — сейчас он практически весь лежал в руинах. Треть городских строений немцы уничтожили до восстания. В течение последнего месяца бомбами и снарядами снесли еще треть. Многие улицы полностью лежали в руинах. Дома сжигали, разносили минами, кромсали из орудий. То же самое творили с населением — даже тем, что не участвовало в восстании и не оказывало помощи мятежникам. Над центральными кварталами и Старым городом висела гаревая дымка, даже ночью хорошо заметная. В темноте сверкали вспышки, доносились раскаты — в глубине кварталов шел бой. Горели дома в районе Жолибож на севере, что-то взрывалось на юге — в районе Мокотув, протянувшемся вдоль левого берега Вислы. Мерцало зарево над отдаленными районами Воля и Охота — там повстанцев окружили давно, но до сих пор не могли с ними сладить…

Из кудрей тумана вылупился перевернутый баркас с разбитыми бортами и устремился наперерез лодке! Каляжный тревожно вскрикнул, и гребцы тут же среагировали — с натугой загребли в обратную сторону. Лодка встала, преодолев инерцию. Баркас проплыл мимо, едва не зацепив нос посудины, и растаял, как «Летучий голландец». Проплывали невнятные предметы малых форм, один из последних ткнулся в лодку, и сержант Ложкин отпрянул, чуть не выронив весло: на него скалился мертвец, с которого фактически слезла кожа, костяшки пальцев царапали борт — словно этот тип в разорванном мундире мышиного цвета просил подвезти…

Сноп света озарил лодку с пассажирами! Еще один «Летучий голландец» — на этот раз вооруженный до зубов и крайне опасный — вырос из мрака. Он словно таился в глухой зоне — никто не слышал работу двигателя. Или немец вовремя погасил мотор, чтобы не спугнуть добычу…

— На месте! Сушить весла! Кто такие и куда направляетесь?! — прогремел усиленный динамиком голос, и борт военного катера чуть не ткнулся в утлую лодчонку!

Выдержки хватило даже польским товарищам, у которых не всегда было ладно с хладнокровием. Заскрипел поворотный механизм прожектора. Люди щурились, отворачивались от яркого света.