Расплата за риск

Он балансировал на грани, когда был готов в одно мимолетное движение накрыть хрупкое тело Жу-жу своим и придавить к постели.

А девчонка, словно испытывала его выдержку, устроила свою руку на его животе. Джек почти целую вечность смотрел на эту ладонь с длинными тонкими пальцами с коротко остриженными ногтями. Мужской глаз изучил и пересчитал едва ли не каждую черточку на тыльной стороне ладони.

Джек честно пытался не шевелиться. Спит Жуля, и пусть спит. Впереди их ждала целая куча событий и проблем. Но все попытки оказались тщетны, а выдержка благополучно испарилась, стоило Фарт выдохнуть и придвинуться еще ближе, коснувшись носом мужского плеча.

Данилов понял, что если не накроет эту ладонь своей рукой – просто-напросто сдохнет. А он ведь не мог умереть так банально? Не от пули врага, а в постели с девчонкой.

Ладонь, утонувшая в руке Джека, оказалась сказочной: мягкой, теплой, нежной. У всех мужиков имелся свой личный фетиш, способный завести от ноля до отметки «крышеснос» – у одних это женская грудь, у других красивая задница, а Данилов осознал: у него – ладошка Лисеныша. Он вообще не представлял, как сможет разжать руку и выпустить тонкую девичью кисть на свободу.

Разве что Серега ворвется в комнату с секатором наперевес и отрежет ему пальцы, на хрен.

Но дверь была заперта, и на друга надежды не было. А поэтому Данилов тихо и молча сходил с ума, поглаживая и обводя кончиками пальцев девичью ладонь, то и дело, возвращаясь к тонкому ободку простенького колечка без камня, но с затейливым плетением в виде шестеренок.

Джек не очень хорошо разбирался в украшениях, но понимал, что кольцо почти не стоило ничего. А значит, если Джульетта его носила, то оно имело для нее иную ценность, нежели материальную.

Возможно, Джульетте его подарил кто-то, кто ей очень важен.

Джек решил отвлечься тем, что вспоминал всех друзей и близких знакомых Жульки. Того, кто ее хорошо знал, но был достаточно умен, чтобы держаться подальше от генерала Фарта, не привлекая внимания спецслужб, личной охраны или злополучного женишка.

В голове Джека не возникло ни единого предположения. И Данилов решил, что от банального перенапряжения придумывает невесть что.

Выдохнул сквозь зубы, шевеля рыжие волосы, разметавшиеся по подушке и по его груди. Циничный и жесткий Джек понял, что вновь сдает позиции. Вторая рука, отказываясь слушать тревожные сигналы мозга, захватила в пригоршню рыжие пряди. Пальцы непроизвольно сжались. И, кажется, даже через огрубевшую кожу ладони, мужчина чувствовал мягкое тепло шелка девичьих волос.

– Чтоб я сдох! – почти бесшумно выдохнул Джек, когда девчонка во сне потерлась носом о его плечо, а ладонь, находящуюся в плену его руки, раскрыла так, что теперь их пальцы были крепко переплетены.