Разум чудовища

Джон! Думаю, до этого ты не докумекал! Ну, признайся! Я всю ночь думал – и понял! Скажи, вот что ты делаешь, когда на душе гадко? Когда не находишь себе места в мире? Когда кажется: все рухнуло, ты ничего не стоишь? Некуда податься, и никому ты не нужен?

Хеллард приподнял флягу с виски, показал ее спутнику.

– Правильно! – обрадовался Даниэль. – Когда плохо, надо забыться. Например, можно крепко выпить…

Викорски приложился к бутылке с водкой.

– Мы, люди, имеем целый набор средств, чтоб убить тоску, боль. А как поступить роботу? Стихи, Джон! Вспомни! Стихи! Я с самого начала говорил – это ключ! Он читал стихи, но это не спасение.

Робот обрел способность воспринимать мир, как человек, а вот забыться, как человек, – не мог! Ему было плохо, просто плохо. Чертовы военные создали деформированного урода, мыслящее существо, которое не нашло места в нашем мире.

Наверное, в него изначально была заложена какая-то тяга к смерти. Помнишь, секретарша, Моника Грейс, говорила: робот молчаливый, тихий. Он мог часами стоять у окна, ни с кем не разговаривая. Тяга к одиночеству, к погружению в себя. Да еще стихи читал. Может, раз он такой… как бы сказать… не материалист, что ли… то верил в Ад и Рай?

Вот я и подумал, Джон: наверное, он стащил пистолет, чтобы выстрелить себе в голову, да не решился.

Знаешь ведь – самоубийцы в Рай не попадают. Тогда он все проанализировал, поступил по-другому. Встал у затемненного стекла, в тот момент, когда Энди Хортон прилетел к офисному зданию, и охранник пошел навстречу президенту. DB-1 все грамотно просчитал: Рей Литвинов не мог увидеть, что за окном – робот, засек только движение руки, в которой находился пистолет. Конечно, служащий корпорации открыл стрельбу по киллеру. А робот просто стоял, сжимая в руке ствол. Ждал, пока его убьют. Ты прав – он не собирался стрелять. Именно потому Рей Литвинов успел выпустить в DB-1 восемь пуль. Робот все просчитал: никакого самоубийства, дорога в Рай открыта.

– Дурак ты, Викорски! – усмехнулся Хеллард. – При чем тут стихи? При чем тут тяга к суициду, Ад и Рай? Впрочем, ты прав: стихи – это ключ. Ключ ко всему. Дэн, ты ведь не хуже меня знаешь, что запоминающее устройство любого робота состоит из двух частей: оперативной и постоянной. В ПЗУ хранится долговременная информация, все то, что необходимо на длинном интервале времени.

Ну, как память у человека. А в ОЗУ – лишь «тактическая» информация, о задаче, выполняемой в данную минуту."

"В ПЗУ робота мы нашли стихи. Так? Это значит, что DB-1 стер память, оставил лишь строки поэта. А последнюю выполняемую задачу переместил в ОЗУ. Оперативная память «сбрасывается» в момент, когда от системы отключается питание, и ее уже не проверишь.

– Ну и что? – настороженно спросил Викорски. – Ну, допустим, перебросил.