Разрушительная игра

Дедушка с братом меня любят, но, если дойдет до дела, они выберут лучшее для королевской семьи как для института, а не лично для меня.

Я их не винила. Такова их обязанность – но это значило, что я не могу доверить им свои интересы.

Единственным, кто видел меня саму и ставил мои интересы на первое место, был Рис.

Я оглядела присутствующих. Мой дедушка, чье выражение лица оставалось нейтральным, несмотря на проблески гнева и тревоги в его глазах. Маркус, напряженный и молчаливый, он явно мечтал свернуть мне шею. Элин в кои-то веки, затаив дыхание, смотрела на меня, а не в телефон.

И наконец, Николай. Безусловно, он сочувствовал мне сильнее остальных, хоть и встревоженно хмурился."

"Потом я подумала о Рисе. Его грубых руках и грубом голосе, о том, как он меня обнимал. Целовал. Смотрел на меня так, словно боялся моргнуть и выпустить меня из поля зрения на секунду.

Детка, нравишься – не то слово.

Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки и выбрала направление.

– Обвинения верны, – сказала я. – Все.

Все резко вдохнули. Маркус ущипнул себя за висок, а Элин бросилась в бой – ее пальцы двигались по телефону так быстро, что могли вызвать ураган четвертой категории.

Разочарование прорезало на лице Эдуарда глубокие морщины.

– Работа мистера Ларсена окончена, приказ вступает в силу немедленно, – сказал он резче, чем я когда-либо слышала. – Ты разорвешь отношения, больше никогда его не увидишь и не заговоришь с ним.

Он говорил не как мой дедушка, а как мой король.

Мои ногти впились в бедра.

– Нет.

Еще один резкий вдох всех присутствующих.

Эдуард выпрямился, нейтралитет на его лице сменился гневом. Я никогда не перечила ему в серьезных вопросах. Я любила и уважала деда и ненавидела его расстраивать.

Но меня достало, что другие люди диктуют мне, как жить и с кем быть. Да, у меня никогда не будет свободы обычного человека, но я должна провести черту. Как я буду управлять страной, если не могу управлять даже собственной жизнью?

– Я не могу помешать вам уволить Риса, – сказала я. – Но я не прекращу отношений.

– Черт подери. – Я впервые услышала, как Маркус ругается. – Ваше высочество, он был вашим телохранителем. Он простолюдин. Вы первая в очереди на трон, и закон требует…

– Мне известен закон.

У меня есть план.

Ну, половина плана, но, если поработать еще, он станет полным. Я знала, что делать, просто нужно понять, как именно. Я не сомневалась – часть министров поддержит отмену закона о королевских браках, но, чтобы убедить других, требовалась общественная поддержка.

Однако если я подниму вопрос сейчас, когда вокруг блуждают слухи, можно с тем же успехом помахать табличкой с надписью: «Это правда! Я в отношениях со своим телохранителем!»

Лицо Эдуарда покраснело, а Маркус сердито на меня уставился.