Развод. Будьте моим бывшим, доктор

— Ну ладно, Бритни — я ещё понимаю, но где ты научился так танцевать?!

— В те тёмные и покрытые мраком неизвестности времена, — начинает он тоном сказочника, — когда я ходил в старшую школу, был в моей жизни позорный эпизод — три года занятий в студии классического танца.

— Почему позорный-то? — смотрю на него, улыбаясь.

— Потому что все мои одноклассники ходили в подпольную качалку и тягали железо, — хмыкает Даниил, — а я в это время учил вальс и ча-ча-ча. Меня не били только потому, что я уже тогда был на голову выше всех. И сам мог врезать любому вплоть до сотрясения мозга.

Правда, не то чтобы там было, что сотрясать, — говорит задумчиво, и я фыркаю.

— А почему не бросал тогда? — смотрю на него с любопытством.

— Влюблён был, — пожимает он плечами.

— В танцы? — спрашиваю наивно, и меня награждают ехидным взглядом.

— В партнёршу, — Игнатьев расплывается в довольной улыбке.

— Судя по твоему виду, вполне успешно, — говорю кисло.

Что мне за дело, что он был в кого-то там влюблён? Наверняка они из постели не вылезали… Тьфу, блин, лезет же в голову!..

— Меня вообще-то женщины любят, ягнёночек, — саркастически замечает хирург.

 — Это только ты какая-то странная!

Ставит передо мной тарелку с омлетом и нарезанными овощами.

— Тебе не холодно? — спрашиваю, упираясь взглядом в мышцы уже на груди.

— Лично мне — нет! — фыркает Даниил. — Что, боишься не устоять?

Прикусываю губу, оставляя этот выпад без ответа.

— Ну а ты чем занималась в школе? — мужчина берёт свою порцию и садится напротив меня.

— Музыкой, — вздыхаю, ковыряя омлет.

— Серьёзно? Какой инструмент?

— Фортепиано.

— Помнишь хоть что-нибудь? — Даниил смотрит на меня с любопытством.

— Раньше помнила, но уже несколько лет не играла, инструмента не было, — отодвигаю от себя тарелку.

— Невкусно? — спрашивает мужчина.

— Нет, что ты, — мотаю головой, — очень вкусно, спасибо.

— И поэтому ты ничего не съела?

— Извини, мне с утра тяжело есть, — признаюсь ему. — Всегда проблема запихнуть в себя еду. Нужно, чтобы хоть пара часов после сна прошла.

Игнатьев кивает, принимая объяснение.

— А я всегда хотела научиться танцевать, — говорю внезапно, поддавшись порыву, и хирург тут же вскидывает на меня глаза.

— Почему не научилась?

— Не знаю, — пожимаю плечами, улыбаюсь криво.

 — Музыкальную школу закончила, как-то не до того стало, в старших классах готовилась к поступлению. В университете — сам понимаешь, какие танцы…

— Научить тебя? — мужчина вдруг встаёт, тянет меня за руку, заставляя тоже встать.

— Зачем?! — теряюсь, а он уже отходит со мной вместе в сторону от стола.

— Желания должны исполняться, ягнёночек, — улыбается мне.

— Ты не одет! — голос меня подводит.

— Так и ты не в бальном платье, — хмыкает хирург.