Развод. Будьте моим бывшим, доктор

"

"— Мы с тобой почти не общались в интернатуре, ты только издевался надо мной, когда мог, и ты тогда уже был ординатором, — подпираю рукой щёку и разглядываю его так, словно он сказочник, а я ребёнок, который ждёт интересную историю. — Ты не хочешь честно рассказать всё по порядку?

— Я… просто не могу, моя хорошая, — Даня качает головой. — Ты решишь, что я чокнутый, и будешь в каком-то смысле права. Испугаешься ещё…

— До сих пор ведь не испугалась, — улыбаюсь ему. — Ну хорошо, — продолжаю, потому что мужчина молчит, — я спросила тебя, как давно ты в меня влюблён. После нашего секса? Или после того танца на кухне? Или с того момента, когда мы с тобой сидели в ресторане, и я ревела у тебя на коленях?

— Всё мимо, гораздо раньше, — он качает головой, слегка улыбается.

— М-м-м, когда мы впервые встретились после перерыва? — задумываюсь, недоверчиво гляжу на него. — Да ну нет, я тогда была страшная, уставшая и вообще…

— Ты всегда была красавицей, дело не в этом, и — нет, не тогда.

— Всё-таки в интернатуре? — хмурюсь, припоминая.

Была у нас там пара моментов…

— Что, тоже нет? — мне уже и правда не по себе, когда он в очередной раз качает головой.

— Ты в первый раз пришла на клиническую базу, ещё в университете.

Даня придвигается ближе — мы сели с одной стороны стола на диван — притягивает меня к себе, обнимает, проводит пальцами вдоль позвоночника от самого верха до края выреза. Слабо ахнув, прижимаюсь к нему сама. Может, и правда надеть это платье было не самой лучшей идеей…

— На какую базу?.. — с трудом соображаю, пока он нежно поглаживает обнажённую кожу. — Так, стоп! Это же… второй курс?! Я была на втором курсе! Игнатьев, мы с тобой познакомились зимой, а это месяца два спустя, не меньше! Ни за что не поверю, что…

— На тебе был серый плащ, такого стального оттенка, — тихо говорит он.

 — Туго затянутый… Он подчёркивал талию. У тебя шикарная фигура, ягнёночек. Под плащом чёрная водолазка. Ты любила водолазки, часто носила их под халаты на занятия. Синие брюки и такие же синие ботинки на плоской подошве.

Я смотрю на него во все глаза. Не может быть… Той осенью я действительно носила ту одежду, которую он сейчас описал — очень любила это сочетание стального с синим. Увидеть её позже Даня никак не мог — у меня неожиданно выросла нога, ботинки стали малы, а плащ… следующей весной я случайно посадила на него огромное пятно, которое не удалось отчистить.

— Ты сумасшедший, — шепчу, слегка задыхаясь, потому что он продолжает ласкать мою кожу, только вторая рука под столом пробирается уже к бёдрам.

— Ну вот, я же говорил, — хмыкает хирург.

— Ого, какие люди! Игнатьев, ты что ли? — раздаётся возле нас.

— Ну кого там черти принесли?! — шепчет мне Даня на ухо, неохотно отодвигается от меня и разворачивается.