Развод. Я тобой одержим

Большинство коллег не поняли такого широкого жеста – зачем заниматься бесплатно, лучше уж на полноценное репетиторство время тратить. Меня же ничего не смущало. Я так коротала время в ожидании мужа. Он всегда в офисе задерживался. Ждала, пока Марат приедет за мной, освободившись.

Уверенность в правильности поступка укрепилась в тот момент, когда Вадима после олимпиады пригласили на бюджет в МГУ, где он теперь и учится.

Так вот, к чему я.

Сейчас у меня учился младший брат Вадима.

И знаете, кто стал инициатором сбора подписей среди родителей для моего отстранения?! Марина Леонидовна – мама этих двух мальчиков.

Просто прелестно, жизнь как она есть.

Не скажу, что я удивлена, но неприятное ощущение в душу закралось. Ничего ведь не стоило подойти первоначально ко мне и, так сказать, в глаза высказаться в отношении моего морального облика. Но нет.

Грустно ли мне расставаться с работой, с детьми?! Очень! Бросать их посреди учебного года совсем не хотелось.

Мы с Виталием Семеновичем ещё раз обсудили возможные варианты, и я решила, что увольнение не так уж и ужасно.

По равноценности со здоровьем моего малыша ничего не стоит и близко.

Оказавшись безработной, отчетливо ощущаю, как время замедляется. Давит на меня.

Места себе найти не удается.

За два дня, безвылазно проведенных в квартире, становится понятно – скорее сойду с ума, чем успокою свою душевную боль. На стены готова лезть от отчаянья.

Глупо, но я слишком быстро лишилась всего, что так сильно мне дорого было. Вообще всего.

Не контролируя себя, одной из ночей в истерике перебиваю в квартире посуду и зеркала…

Не отдавая отчета, без возможности с эмоциями справиться, сношу с полок и комода в спальне всё, до чего дотянуться могу.

Без разбора. Боль вырывается наружу, сметая всё на своем пути.

Уже в столовой, сидя на полу, окруженная грудой осколков, понимаю, что дальше так жить не хочу. Не могу.

Это не я! Я такой не была никогда. Понятно, что в юности эмоции били нешуточно, но сейчас-то мне это несвойственно.

– Моя горошинка драгоценная, – глотая слезы, опускаю руку на ещё плоский живот. – Ты маму простишь? Я так больше не буду делать. Обещаю тебе, – сбивчиво произношу, шмыгая носом.

 – У нас с тобой всё хорошо будет. Мама очень… очень будет стараться. Люблю тебя… Я так сильно люблю тебя.

Замираю в моменте, словно бы ответ могу услышать. Почувствовать.

Отчего-то наполняюсь уверенностью, что крошка мне верит.

Придерживаясь за стену, встаю на ноги и иду на поиски телефона.

План созревает мгновенно.

К утру я покупаю билеты на самолет. На самолеты. В Челябинск и в Геленджик. Так тащит, что до последнего не могу с выбором пункта назначения определиться.