Развод. Люблю другую (СИ)
Еще вчера моя жизнь походила на дурацкий статус из соцсетей: «Любимая жена и счастливая мамочка». А сегодня я – истрепавшаяся деталь в целостном механизме. И пришло время меня заменить…– Варя, хорошо, что ты все узнала, – торопится поделиться радостью предатель. – Ну… Так бывает. Теперь Амалия станет моей женой, а ты… Катюша поможет тебе собрать вещи. Ты же завтра съедешь?Юрий обсуждает мой отъезд на собственном юбилее и в присутствии дочери, а она с восхищением смотрит на любовницу мужа и кивает.– Мам, не парься. Конечно, я помогу. – И как давно ты знаешь, Катя? – сдавленно протягиваю я.– Давно. Но… Тебе вечно не до нас, мам. Ты сама виновата. Да и ты уже… Стремная, короче. А Амалия, она…– Я поняла, Катюш.Спустя двадцать лет брака я лишилась всего… У мужа – молодая и беременная любовница, а у меня – разрушенная до основания жизнь, отчаянное желание отомстить предателям и… Хмурый сосед, внезапно согласившийся мне помочь…В тексте есть: развод, предательство, настоящий мужчина, чужой ребенок, сильные чувства, новая любовь
– И она убедила Северину обратиться в прокуратуру?
Господи, только этого мне не хватает… Василий Федорович тогда отбился от Амалии, а здесь-то что будет?
В себе я уверена на все сто. Но поддержат ли меня коллеги?
– Варвара Андреевна, решение об ампутации вы принимали совместно со вторым хирургом. Не волнуйся, Варь… – добавляет она. – Я ознакомилась с протоколом операции и поддержу тебя. Ничего они не добьются. Только время потеряют.
Наверное, я совсем не разбираюсь в людях… Она говорит правду или играет?
Я не в том положении, чтобы доверять…
– Спасибо, коллеги. Я вам очень благодарна.
– Варенька Андреевна, так эта… вампирша здесь. Может, вы сами с ней поговорите? – неуверенно предлагает Зоя. – Она инициатор этого безобразия.
– Ксения Валерьевна, почему вы сразу не сказали, что эта женщина в больнице? Конечно, я готова объяснить ей все…
Дверь с глухим треском распахивается, являя взору невысокую, воинственно настроенную брюнетку. За ней семенит раскрасневшийся Иван Николаевич.
– Это вы и есть Кирсанова? – громогласно спрашивает она.
– Варвара Андреевна. А вы не моя пациентка.
– И слава богу! Уважаемые доктора, Иван Николаевич, вы читали, что пишут про эту женщину? Знаете канал «Городские будни»?
Меня будто ледяной водой окатывают… Кому нужно обсуждать меня, скажите на милость? Я уволилась из клиники, уехала… Начала новую жизнь… Или у администратора этого говняного паблика нет других информационных поводов?
– Нет, не знаем, – качают головой коллеги.
– Устроили бардак, – шипит женщина, касаясь экрана. – Пострадавшая Амалия Бельская ещё вчера обратилась в прокуратуру с жалобой. Эта Кирсанова не смогла вовремя диагностировать тяжелую патологию у её ребенка.
Перед глазами мелькают черные мушки… Бред какой-то… Я один-единственный раз видела ребенка Амалии.
– О чем вы говорите? Я не понимаю, – бессвязно шепчу я.
– Не понимает она. Ты почитай, что о тебе пишут: «Кирсанову под суд»! Ещё какая-то Лана Шаграмова из нашего поселка тебя знает.
– Успокойтесь, Нонна Маратовна. Эта Лана – местная пьяница. Она валяется под забором в луже собственной мочи. Кто ей, вообще, дал телефон? Давайте поговорим спокойно? – предлагает ей Ксения. – Вы слишком впечатлительная. Ну, зачем верить во всякую бредятину?
О какой патологии речь, не понимаю? И как я могу отвечать за это?
Выбегаю из ординаторской и приваливаюсь к окну. Пытаюсь отдышаться, но ни черта не получается…
Что ей нужно, не понимаю? Я отдала ей мужа без борьбы… Уехала, уволилась…
Выуживаю смартфон из кармана и звоню Василию Фёдоровичу. Если статья в «Городских буднях» – очередная ложь Амалии, я сотру ее в порошок!
– Здравствуйте, я звоню по поводу…
– Варя, знаю я все. Жаль, что и до поселка дошло. У Бельской плод с синдромом Дауна.