Развод не дам. Точка (СИ)

К последнему курсу я уже замуж вышла, никто не ждал, что по специальности работать пойду.

И вот, пошла, и где ваша гордость? Таким не похвастаешься? Обида на родителей затмевает на время даже боль от предательства. Эта боль стала привычной, пульсирует в такт биению сердца, но уже не бьёт током. На нашей большой кровати мне всегда было одиноко без Марата, а сейчас без его подушки даже свободно. Я её обнимала всегда, носом зарывалась. Теперь могу раскинуться морской звездой по центру. В этом тоже есть своя прелесть. Кто сказал, что мир сошёлся клином на мужчине? Научусь жить сама, докажу прежде всего себе, что могу.

— Не приезжай к нам, — говорю утром, пока Каринка чистит зубы. — В Пхукет. Не приезжай, мы отдохнём сами.

— А Каринка? — Марат хмурится. Думал, я соглашусь провести с ним неделю в одном номере? Серьёзно?!

— Скажешь, что с работы не отпускают. Если хочешь, потом куда-нибудь с ней съездишь. На каникулах.

Как-то всё просто выходит. Даже не больно рассуждать о будущем без Марата. Его чемодан уже собран и стоит в коридоре: когда я проснулась, попросил разрешения зайти, долго копался в гардеробной. Как будто я ключи забираю и больше не пущу. Ясно же, что за один заход он всё не вывезет.

— Может, всё-таки поговорим? — тихо спрашивает он. Большие ладони обвили пузатую чашку. Я её дарила на Новый год. Настоящая гжель, ручная работа. Белый и синий — он у меня всегда с этими цветами ассоциировался. Светлые волосы, голубые глаза, форма лётчика, небо и облака… Боль на мгновение накатывает с такой силой, что приходится стиснуть зубы и отвернуться.

— Не сейчас, — отвечаю ровно. Нет, сейчас всё скатится в слёзы. Сейчас я слишком слаба, чтобы не дать ему второй шанс, даже если знаю, что он его не заслуживает. Пока по живому режут, надо дождаться, когда онемеет сердце, и тогда мы поговорим. Пусть объяснит, что со мной было не так. Пусть объяснит, как дошло до такого: ребёнок! Пусть, но потом.

— Агат, — он почти шепчет. Внутри всё дрожит-дребезжит.

— Я же сказала: не сейчас! — срываюсь. Голос звенит высокими нотами. Каринка удивлённо хлопает ресницами — только зашла на кухню. Криво улыбаюсь. Надо с дочкой поговорить. Объяснить. Тоже потом. Дайте мне себя собрать, хотя бы одну треть разрушенного пазла восстановить. Дайте воздуха, потому что до сих пор задыхаюсь.

— Пап, ты опять надолго улетаешь?

Марат вдруг сгребает её, сажает на колени и зарывается в шею. Прерывисто выдыхает. Я теряю дар речи и способность соображать. Мне вдруг становится больно… за него. Поймав эмоцию, отшвыриваю её в сторону. Сам разберётся. Дочь отбирать не собираюсь.

— На несколько дней, булочка, — говорит глухо. — Боюсь, отпуск проведёте без меня.

— Ну, па-а, — тянет Каринка и берёт его лицо в ладошки. — Ты же обещал.