Развод не дам. Точка (СИ)

А там тоже читает? Ему вообще каково знать, что где-то в другом городе живёт сын? У меня бы уже сердце разорвалось. Он поэтому с ней? Ради сына? Ну, я что-то не заметила, что через силу обнимал и за задницу тискал.

— Почему ты это сделал? — говорю тихо, когда остаёмся вдвоём. Мне надо это узнать, надо понять, потому что иначе с ума сойду. Сейчас достаточно спокойна, чтобы принять часть правды и подробностей. Не все, конечно. — Сколько было Каринке, когда ты… Или всегда изменял, просто этой повезло больше?

Нет, рано об этом говорить. Горечь и незаслуженная обида жгут, неосознанно тру грудную клетку. Я же нашу старость с ним представляла. Как внуков вместе растить будем."

"— Не изменял, — отвечает, а сам глаза прячет. Стыдно? Ой, ли… Прислоняюсь к стене, он сидит на диване. Ближе подходить не хочу. Не могу ближе.

— Тогда почему?.. — комок проглатывается с трудом. Упрямо проталкиваю его внутрь.

— Не знаю, Мась. — Пальцы сжимаются в кулак. Смотрю на него. Вот мы были таким кулаком, крепкой семьёй. Ключевое тут: были.

— Я не буду спрашивать, что есть у неё, чего нет у меня. Все люди разные. Но если ты так влюбился, зачем остался со мной, с нами? Почему годами к ней летал? Годами, Марат!

— Я не знаю, — повторяет он и склоняет голову ещё ниже. Конечно, а чем тут крыть, если сын — точная копия?

— Сколько ему лет? — переведя дух, спрашиваю спокойно. Но от лаконичного «пять» новая волна боли проходит по телу. Выходит, Каринке было максимум чуть больше года, когда у них закрутилось.

— Я… — дышать тяжело, пора заканчивать. — Я… хоть что-то для тебя значила, скажи? Ты меня любил хоть немножко?

Перед глазами всё плывёт. Знаю, что это жалко, что вся я жалкая, но не могу, не могу не задавать эти вопросы! Они все эти дни в груди теснятся, подпирают горло. Марат любит Каринку, а кем была я? Инкубатором для ребёнка? Удобной молчаливой женой? Зачем эти отпуска, семейные праздники, если там, в паре тысяч километров, есть другая?

— Конечно любил! — Он встаёт, делает шаг. Вытягиваю руку.

— Не подходи.

— Я только сейчас понял, как сильно тебя люблю, — продолжает, наращивая напор. Ещё один шаг, маленький, но заметный для меня. Я же его до сих пор каждой клеточкой чувствую. — Если есть шанс. Хоть один, самый маленький, что ты сможешь…

Новый шаг, и моя ладонь упирается в его грудь. Не могу поднять глаза, смотрю на серый лонгслив, чувствую гулкий стук его сердца.

— Не смогу, — выдавливаю через силу. Ухожу быстро, стремительно пересекаю спальню, достаю плед, забираю его подушку, простыню. Молча передаю в руки — он так и стоит в гостиной.

Закрываюсь в спальне, даже сил раздеваться нет. Дай мне дышать, прошу, просто дай сделать чёртов вдох. Не души, не убивай своим присутствием так близко. Сейчас сошёл первый шок, только встала на новые рельсы.