Мой дикий босс

- Где я?

- В реанимации.

К обеду мне стало ещё лучше. Я поел и просил дать мне телефон. Но злые тетеньки вообще не поддавались на мои чары. Уже на вечернем обходе пришел врач и дал добро перевести меня в обычную палату. Я обрадовался, а оказалось, что только завтра.

Я пролежал в реанимации три дня, как оказалось. Ко мне никого не пускали. Так как близкие родственники не объявлялись, то и сообщать мое состояние никому не спешили."

"Когда меня утром перевели в обычную палату, то я с облегчением выдохнул, ведь тут не было противно пищащей аппаратуры и мне дали телефон!

Но я даже не успел его включить, как в палату влетела моя мартышка и бросилась мне на шею, сжимая в практически удушающем захвате.

- Ань… - обнял я трясущиеся плечи и почувствовал, как сжимается сердце. Три дня не знала, что со мной. - Волновалась?

- Да, - Аня подняла на меня зареванное лицо и я увидел, как сильно она похудела и осунулась.

- Тааак, - протянул я строго. - Выйду - жопу надеру за то, что не жрешь ничего! Как мама?

- Нормально. Ушибы, синяки. Заживёт все, сказали. - сквозь всхлипы, заикаясь, ответила Аня и я снова прижал ее к себе.

- А этот… урод.

- Нет, - тихо всхлипнула мартышка. - В реанимации.

- Жаль.

- Мы заявления написали.

- Молодцы.

- Я тебя люблю, - Аня вжалась в меня сильнее. - Прости меня, пожалуйста.

- Да хватит извиняться! - возмутился я. - Целуй лучше!

Аня улыбнулась и прижалась солёными от слез губами к моим.

Я быстро завладел ее языком, сильнее затаскивая к себе на кровать, прижимая к груди, сжимая аппетитные бедра.

- Ваня, - выдохнула она пьяно, пытаясь отстраниться. - Нельзя!

- Угу, - усмехнулся я, снова поймав ее губы.

- Нельзя! - упрямо повторила мартышка, отодвигаясь от меня, отдергивая задравшуюся кофту.

- От жопы ничего не осталось! - обиженно буркнул я. - У тебя есть время до выписки, чтобы вернуть все, как было! Поняла меня?

Ещё неделю я провалялся в больнице. Аня приходила ежедневно и с каждым днём я домогался до нее все активнее, потому что хотел до ломоты во всем теле.

Организм шел на поправку и требовал компенсации за длительный простой. Но Аня упрямо брыкалась, ни в какую не желая исполнить мою эротическую фантазию и снять с меня напряжение прямо здесь, в палате.

Поэтому я не рассказал ей о том, что меня выписывают, а в день выписки отпросился пораньше, купил в цветочном огромный букет белых роз и рванул домой с самыми серьезными намерениями.

Когда Аня удивлённо распахнула дверь, я вручил ей букет цветов и, пищащую о том, что мне “ничего нельзя”, оттеснил в комнату и завалил на кровать.

Зацеловал до стонов, подавляя сопротивление, а потом отстранился и шепнул:

- Паспорт где?

- Что? - ошалело уточнила она, приподнимаясь.

- Паспорт неси, говорю.

- Зачем?

- Аня, - зарычал я и она быстро вскочила с кровати.