Развод. Ты разрушил нас

— Не веришь мне? — спрашивает устало.

— Верю, — отвечаю тихо, не отводя взгляда от цветов в горшках. — Просто все это так странно… попахивает…

— Сталкерством? — подсказывает Кир.

— Одержимостью, — нервно усмехаюсь."

"— Так и я нездоров, Ксюша, — понимая, что ситуация разрешилась, он улыбается, подходит ко мне и становится напротив. — Я хреново умею говорить красивые слова. Наверное, сейчас нужно сказать что-то до ужаса романтичное, чтобы ты поняла, что я не могу дышать без тебя. Но у меня, скорее всего, вряд ли получится сделать это правильно. Я люблю тебя, Ксюша. И больше никуда не отпущу, даже если ты будешь умолять меня об этом. Отпустил уже один раз. Хватит, — выставляет вперед руку, не давая мне сказать и слова. — И не вздумай мне больше говорить что-то о свободе. Нахер ее, она ни мне, ни тебе не нужна. Мое престарелое сердце не выдержит подобных переживаний о тебе и ребенке еще раз. Так что все, детка. Побегали, и хватит. — Раскрывает руки для объятий: — А теперь иди к папочке.

И улыбается. Искренне, открыто. Немного пугается того, что я не лечу в его объятия сломя голову. Но еще нельзя. Я так не могу, пока…

— Это твой ребенок, Кирилл, — произношу твердо.

Кир моргает несколько раз, его руки падают. И, пока он не надумал себе ничего, объясняю:

— Я была пьяна и не помнила ничего, но проснулась в доме Имана. Голая. Он убедил меня, что между нами был секс, — признаваться в этом тяжело, но правда должна прозвучать. — Между нами никогда не было полового контакта. Он сам признался в этом, а я… чувствовала, что чужой он. Даже когда просто за руку брал меня, я дергалась.

Кирилл бледнеет, смотрит на меня безжизненным взглядом.

— Он подстроил все. Те анализы — липа. Клиника принадлежит его другу.

— Значит, — голос у Кирилла прерывается, — ты ждешь нашего общего малыша?

— Да, — киваю, и слезы все-таки прорываются и льются градом.

Кирилл отмирает и сжимает меня в объятиях, зацеловывает лицо, шею, падает на колени, задирает мою футболку и целует чуть округлившийся животик. Кладет на него свои лапищи, немного водит пальцами:

— Привет, сын. Я твой папка, — утыкается носом в живот, а я запускаю руку в его жесткие волосы, чуть сжимаю их.

Замираем, дышим, успокаиваемся. Я понимаю, что Кириллу сейчас очень нужно время, чтобы переварить услышанное, поэтому не дергаю его.

Проходит пара секунд, и он поднимается резко и произносит со злостью:

— Надо было вальнуть его там. За то, что, тварь, играет чужими жизнями. За то, что чуть за забрал тебя у меня. Хотел отобрать у меня моего ребенка.

— Ш-ш-ш, — руками оплетаю его за талию и прижимаюсь всем телом. — Нам с малышом ты очень нужен. А отомстить можно и по-другому. Сам же говорил.

— Милая, я никогда… никогда в жизни не был счастливее, чем сейчас.

— И я тебя тоже… люблю.