Развод в 47. Я тебя никогда не любил

Но в его глазах странный блеск, которого я ранее не замечала.

Он облизывает губы, тяжело дышит.

— Оль, ты как-то изменилась за это время. Деловая стала. А была домашней, уютной.

— Времена меняются. Говори быстро. Я спешу, — нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу.

— А я думал тебя в ресторан пригласить.

— Своих Азалию, Злату или кого-то еще пригласи. Мне сидеть рядом с пустым местом желания нет.

— Пустым местом? — надвигается на меня, ноздри раздуваются.

— Ну а кто ты? Для ненависти много чести, осталось… а ничего не осталось, пустота, — пожимаю плечами. И ведь душой не кривлю.

Влад это на интуитивном уровне улавливает. Головой ведет. Отворачивается, потом резко снова на меня.

— Я тут тебе привез украшения, — передает мешочек, который в руках держал.

— Спасибо, — забираю его.

— Там кулон тот, и многое… столько воспоминаний… — тихо говорит, проникновенно.

— Ага, надо будет поменять их, на то, что я действительно буду носить. Это старье мне явно уже не нужно.

Он отшатывается. Глаза закрывает.

— Оль… зачем ты так, я понимаю, обижена. Но у нас же были и хорошие моменты.

— Ты мне предлагаешь предаваться воспоминаниям? Влад, было и прошло, я все стерла из памяти.

И тебе то же советую, тебя молодая жена ждет, — при моих словах, он вздрагивает, будто его кто хлыстом ударил.

— Оль, у нас дети, мы не можем просто забыть о существовании друг друга. Я в тот раз был груб, неправильно расстался, я сожалею. Многое бы иначе сделал. Но мы все еще можем договориться, я открыт к диалогу.

— Раньше расставаться надо было Влад. Сколько я с тобой времени потеряла. Но уж как есть. Я не прячусь, получим развод, будут вопросы по детям, обсудим, — отвечаю спокойно, с ноткой нетерпения.

Уж очень он меня утомляет.

— Я Ире сказал, что больше ни копейки не дам. Я реально не знал про их историю с Димой. Я в шоке.

— Я в курсе. Только ты толкнул на брак Эрику, сомневаюсь, что она любит своего мужа. Или это нормально, ты же в курсе, — усмехаюсь.

— С Эрикой другое дело. Там многоходовка от которой мы все выиграем. Ты скоро поймешь. Да, она мне помогает. А я смотрю, ты многое узнала, — прищуривается, смотрит пристально, будто хочет залезть мне в голову.

— Просвещаюсь потихоньку. Мне вот интересно, Влад, когда отец твой решил повредить мне мои коньки, когда я с травмой валялась, зачем ты остался? — возможно, не следовало мне спрашивать.

Но это как финальная точка, хочется знать ответ.

— Мы с тобой сдружились, мне хорошо было рядом, и ты не думай, я этого не знал и никогда бы не одобрил. Потом я просто догадался, уже позже было подтверждение. Мне жаль, что так вышло, Оль, — хочет меня обнять, но я руку вперед выставляю.

— То есть тебе было меня жаль? Ты ощущал вину, что отец так поступил, и посчитал своим долгом мне помочь.