Развод в 47. Я тебя никогда не любил

Его фигура в полный рост настолько внушительно, что Влад кажется, в сравнении с ним совсем крохотным.

Хоть я никогда не считала бывшего низкорослым.

— Прошу прощения, — Влад расплывается в улыбке. — Я вас узнал, всегда за вас болел. Максим Жаров — легенда! И вот мне интересно, а что же вы делаете с моей супругой? — тон наигранно приторный.

— Бывшей, — едко замечаю.

Влад ведет плечом, словно отбрасывает от себя мое слово.

— Я автографы сомнительным личностям не раздаю. У нас прекрасный вечер, а вы его портите своим присутствием. Удалитесь, — в последнем слове рычащая угроза.

Влад же вытягивает шею, хорохорится.

— Вы невоспитанный мужчина. Перед вами беременная женщина, а вы так грубите! — возмущается Азалия.

— Невоспитанно прерывать разговор. Вижу, вы по-хорошему не понимаете, — Макс делает жест рукой.

— Оль. Нам нужно поговорить, к чему этот спектакль! — осуждающе качает головой бывший.

— Мне нужно, чтобы ты сгинул с глаз моих. Будет суд, вот там и поговорим.

Через несколько секунд около нашего столика возвышается охранник.

— Проводи девушку к выходу, — Макс кивает за Азалию.

С этими словами он молниеносно оказывается около Влада, поднимает его за ворот пиджака и словно букашку несет к выходу.

— Я это так не оставлю! Это произвол! Ты еще за это ответишь! Немедленно отпусти меня! — пищит Влад.

— Пройдемте, — охранник становится между мной и Азалией.

— Сервис ниже плинтуса. Мы больше к вам не придем! — фыркает она.

— А вас никто больше и не пустит, — охранник подталкивает ее к выходу.

Азалия оборачивается, хочет мне что-то сказать.

— Пикать никто не разрешал, — цыкает на нее охранник.

Я остаюсь за столиком одна. И так хочется душ принять. Меня будто грязью облили.

Азалия беременна… как я должна на это реагировать?

Никак.

Я стараюсь об этом не думать, я очищаю свои мысли от прошлого. Он сделал выбор, пусть воспитывает ребенка, дальше облизываясь на Злату.

Просто пусть это все будет дальше от меня.

Поистине предательство убивает любовь.

— Извини, что задержался, — Макс возвращается за столик. — Надеюсь, я все правильно понял? Не обидел дорогих тебе людей? — глаза вновь добрыми, искрящимися становятся.

Смотрю на него и смеюсь. Заливисто, что остановиться не могу.

— Что? — Макс выгибает бровь.

— Просто я не так давно именно так и сказала охраннику, что надо мусор вынести, указывая на Влада. Так что ты все правильно сделал.

— О так, ощущение мусора у меня правильное, — смеется со мной в унисон. — Это он тебя на эту променял? — тут же смех обрывается, мрачнеет. — Прости.

— Ничего страшного. Да, его невеста. И как мне сообщил бывший, он меня никогда не любил. Он все еще по Злате сохнет.