Развод. Цена моего прощения (СИ)

Знаю, что сейчас идти за Ильёй в детский сад и моё зарёванное лицо увидят воспитатели, но ничего поделать с собой не могу.

Таксист поглядывает на меня в зеркало дальнего вида. А мне всё равно, будто никогда плачущих женщин не видел.

— Может, водички? — спрашивает таксист, а я взрываюсь новой порцией слёз.

Даже обычный незнакомый мужчина добрее ко мне, чем собственный муж. И эта мысль прожигает в груди дыру. Больно и стыдно.

— Ты попей, легче станет, — снова пристаёт таксист.

Я соглашаюсь. Делаю несколько больших глотков.

— Так, горько плачешь. Обидел кто?

Киваю, но продолжаю молчать.

— Не нужно обижаться и грустить,

Жалеть себя — плохое утешение…

Не можешь в жизни что-то изменить,

Ты измени своё к ней отношение…Слыхала такое?

Короткий монолог таксиста помогает переключиться.

— Да, слышала…но забыла.

— А ты не забывай. Мне кажется, это один из лучших советов, когда хреново.

Всё верно. А я тут сопли распустила. Надо просто смириться, что Кирилл такой, и перестать его пытаться спасти. Он хочет, жить как жил раньше? Пусть живёт. Только без нас. Совсем без нас. Завтра развод, пусть только попробует отказать и передумать.

Забираю Илью из детского сада, но вместо дома Зинаиду Степановны иду в полицию. Понимаю, что придётся пройти семь кругов ада и стыда, но я не хочу оставлять это просто так.

— Мама, а мы куда? — спрашивает Илья.

Смотрю на него.

Господи как же он похож на Кирилла!

Впервые чувствую раздражение из-за этого. Злость наваливается неожиданно. Злость на моего мальчика. Но он ведь не виноват, что его родители как калеки не умеют строить нормальные отношения. Меня пугают новые эмоции. Пугают так, что я приседаю на корточки перед сыном и обнимаю.

— Прости меня малыш. Прости.

— Мама, ты же хорошая. Ничего плохого не сделала.

— Знаю, малыш, просто прости, и всё. А хочешь, сходим в полицию на экскурсию? Хочешь?

Глазки загораются. Он давно уже просит сводить его в полицейский участок, остаётся лишь надеяться, что там действительно помогут устроить экскурсию, пока буду писать заявление. Я никогда не обращалась в полицию.

Руки трясёт мелкой дрожью, когда заходим отделение. Но надо отдать должное, мужчины в погонах оказываются не такими сволочными, как я себе представляла. Дежурный даже разрешает Илье зайти в его кабинет. Он так увлечён, что совершенно забывает обо мне."

"А вот в соседней комнате, где я рассказываю причину обращения, меня разочаровывают слова сотрудника полиции.

— Брак — это добровольный союз мужчины и женщины, и не только духовный или материальный, но и половой. Если супруги живут в одном жилом помещении и ведут общее хозяйство, как правило, это предполагает добровольное согласие на интимные отношения.

— Но я не давала ему согласия. Мы разводимся. Живём уже не вместе.