Развод в 50. Двойная жизнь мужа (СИ)

Перевожу глаза на Марту, а она едва уловимо отвечает мне своими. Получается она знает. Внутренний ступор отдается скакнувшим давлением и я откидываюсь на подголовник кресла. Прикрываю глаза гоняя одну лишь мысль, что все должно было быть не так.

Будто издалека слышу свое имя глухим тоном жены, крики Ольги тоже.

— Все в порядке, — вяло шепчу, но чувствую, как уже в катетер поступает капельница.

Не совсем сразу осознаю, что лежу уже в койке, но отдаленно слышу.

— Если еще раз, благодаря тебе, хоть что-то произойдет, что оттянет его полное восстановление, — Марта чеканит так, как и со студентами редко позволяет себе, если только сильно зла: — Пеняй на себя, Оля.

Прикрыть себя ты успеешь, не переживай, но для этого дай ему выздороветь. — слышу стук каблуков жены: — И ради Христа, избавь эту палату от своей стряпни.

— Марта Сергеевна, не стоит переживать, немного перенервничал, — а это видимо врач объясняет ей что произошло: — Сейчас немного успокоим и снова будет в сознании.

— Благодарю вас…

Слышу шаги и сначала не совсем не понимаю кто вышел, а глаз разлепить будто сил нет. Не получается и все. Впервые, черт возьми, такое абсолютное бессилие.

— Он никогда не отказывался от тебя, ты была права, — слышу голос Ольги: — Но и во мне же что-то нашел, не так ли?

Марта молчит, а я кажется даже не дышу в ожидании ее ответа. И хочу прохрипеть, что истина слишком примитивна и банальна.

Даже пытаюсь, но кроме потуг в этой полудреме не получается ничего.

— Я не отвечу за Гордея. Но знаешь, порядочность и чистоплотность в наше время роскошь, и ты, Оля, поразмысли на досуге, а должна ли была ты пройти мимо чужого мужа, даже если что-то в нем нашла?

Глава 34.

Гордей

Я лежу в больничной палате, уставившись в потолок. Тихий гул аппаратов, монотонный ритм капельницы, приглушённый свет — всё это давит на меня, но больнее всего давит пустота рядом. Я хочу чувствовать её руку, слышать её голос, знать, что она здесь. Марта… Как мне не хватает её. Её взгляда, тёплого и спокойного, её уверенности, её ласки. Я закрываю глаза, представляя, как она касается моего лба, как поправляет одеяло, как просто держит меня за руку. Но её нет.

Дверь резко распахивается, вырывая меня из мыслей, и в палату входит Ольга.

В глазах у неё тревога, в руках сжата сумочка, плечи напряжены. Она приближается ко мне, и я понимаю, что этот разговор неизбежен.

— Гордей… — её голос дрожит. — Я так боялась за тебя. Ты даже не представляешь, как мне было страшно!

Я смотрю на неё, глубоко вздыхаю. Мне нужно поставить точку, нужно сказать ей правду, какой бы жестокой она ни была.

— Оля, нам нужно поговорить.

Она кивает, надеясь, что я скажу ей что-то важное, нужное. Что-то, что оставит её рядом. Но я не собираюсь давать ложные надежды.