Развод в 50. Двойная жизнь мужа (СИ)

Вечерком попивал, если честно. Сначала бокальчик один, потом второй. Ну знаешь, через месяц я уже после работы заходил в подвальный магазин, — он усмехается, — Прямо на Советской, где снимал квартиру тогда. Брал себе ноль пять армянского коньяка, закрывался в кабинете, включал Битлов и пил. Хреново было мне без тебя и детей. А на работе вообще мрак был.

— Я приезжала… — и не видела пустых бутылок, не видела, как ему плохо. А может специально не замечала. Пропасть тогда между мной и Гордеем была просто огромной.

— И уезжала. Я к чему это все веду, Марта. Жалости мне не надо, просто хочу, чтобы ты поняла.

Одинокий мужик один в сером городе, где его, прости уж меня за мат, ебут на работе с утра до вечера, семьи рядом нет. А там Ольга…

— Господи, нет, — я вскакиваю с постели, потому что тело вибрирует настолько сильно, что сердце тут же бьет по грудной клетке. Шарю по тумбе в поисках бисопролола, чтобы скорее сбить пульс и нарастающее давление. Открываю окно пошире, делая глубокие вдохи, пока горечь таблетки растворяется на языке.

— Да, Марта. Я по пьяни с ней переспал. Почти нихера не помню. Просто как в тумане. А потом она исчезла и знаешь, я так обрадовался этому.

Она просто испарилась, и я подумал, что судьба дала мне толчок, шанс. Осознал, что я натворил. Но был рад, что смогу сохранить эту тайну, и ты никогда не узнаешь. Мчал в Москву к вам и желал скорее тебя обнять, поцеловать. Мы с тобой помирились, Марта. А я чувствовал себя полным дерьмом. Теперь мне легче, что я смог наконец-то тебе рассказать, как хуево мне было без тебя и как я подло поступил, жалея себя бедного.

Я слышу в его голосе слезы. Но не оборачиваюсь. Таблетка словно не работает, потому что пульс уже долбит по вискам.

— Я… — иду быстрым шагом к двери, — Я за супом.

И вылетаю пулей из комнаты, срываясь на тихий плач с грудным рыком.

Глава 41. Гордей

Она вылетает из комнаты, резко дернув дверь так, что та ударяется о стену, и болтается, но не захлопывается.

Смотрю в проем, чувствуя, как горячая влага стекает по лицу.

Вот и все.

Из первых уст как все было. Та самая гнилая правда, которую я носил в себе. Стало ли легче? Ни хрена!

Но в этом виноват лишь я сам.

Знаю, что причинил ей мучительную боль, и ненавижу себя за это.

Но как бы мне не хотелось исправить, вымолить прощение, сделать все, чтобы она осталась рядом… Я ведь знаю, что не посмею о таком просить. Кого угодно, но не ее.

Да и права Марта, мой поступок невозможно будет стереть. Не знаю сколько времени проходит, пока я пытаюсь не утопать в апатии, которая яростно преследует меня с момента, как очнулся."

"Не явственная пока, лишь только меланхолия, которую ты хронически ощущаешь. Но вспышки раздражения, это то, что сигнализирует о нестабильности моего внутреннего состояния.