Ребёнок магната. Не.Разлучные.

— Правда? — бережно Дана к себе прижимаю, будто его забрать могут.

— Конечно, ёжик. Ты для Даниэля настоящая мама. И всегда ею была, — Ян помогает мне надеть браслет на запястье.

— Ма-ма Ми-ка, — ковыряет малыш пальчиками золотую пластину.

Не обронив ни слова, Ян берет мою руку. И через секунду на безымянном пальце поблескивает помолвочное кольцо.

— А вот и мое предложение, — хрипло выдыхает Левицкий. — Выйдешь за меня?

В ответ могу лишь головой лихорадочно махать. И плакать. От радости.

— Я так счастлива, — признаюсь тихо. — Никогда ничего подобного не чувствовала.

— Теперь все будет так, как ты захочешь. Обещаю, — касается моих влажных щек ладонью. Целует, собирая слезы губами.

Невольно уношусь мыслями в Россию. К сестре и близнецам. Дана тоже беременна. И я не против была бы встретиться, обсудить «мамские штучки» или просто поговорить ни о чем.

— Я к сестре хочу. Хотя бы на денек. Пусть не прямо сейчас, а после того, как Даниэля усыновлю. Но… — умоляюще смотрю на будущего мужа.

— Тебе разве можно лететь? — хмурится Ян.

— Спросим у Пашкевича, — мгновенно нахожу выход. — И когда он даст добро…

— Я хотел бы полететь с вами, — доносится с порога голос Адама. — Если вы не против…

Эпилог

Зима. Россия

Ян

Под ногами хрустит снег, а ледяной ветер беспощадно лупит по лицу. Отвратительная погода, но я кошусь на Мику, которая улыбается широко в предвкушении встречи с сестрой, и хотя бы на душе становится теплее. Однако вокруг все так же холодно и противно. Оборачиваюсь буквально на секунду, чтобы убедиться, что Адам и Дан следуют за нами. Дед крепко держит малыша за ручку и, поймав мой взволнованный взгляд, подмигивает ободряюще.

Стоит мне немного успокоиться, как Мика поскальзывается на островке льда, припорошенного снегом, и проезжает на пятках вперед. Подхватываю ёжика под локоть за секунду до ее падения. Вместо того, чтобы испугаться, она смеется звонко и капюшон поправляет, в то время как у меня явно седых волос прибавилось.

— Острожнее, — рычу я хрипло.

— Ты же рядом, — хохочет она и, придерживая рукой кругленький животик, тянется ко мне за поцелуем.

Опять теряет равновесие, но успевает чмокнуть меня в губы. Ловлю ее и смотрю укоризненно. Но Мике все равно. Радостная, раскрасневшаяся, цепляется за мой рукав и прижимается, трется носом о плечо.

Беременная, она больше не похожа на ёжика. Скорее, на домашнюю кошку с острым дефицитом ласки, который она восполняет при любом удобном моменте. И мне нравится Мика такой.

Но не сейчас…

Я мысленно ругаю и Россию, и Враговых, которых угораздило поселиться именно здесь, и заодно Пашкевича. Я был уверен, что доктор не позволит Мике лететь. К тому моменту, как мы расписались и оформили усыновление, у нее уже оформился живот. Наконец-то.