Ребёнок магната. Не.Разлучные.

Укладывает ладонь на мою талию, притягивает к себе. Вплотную.

— Ян, что нам делать? — спрашиваю, когда он почти касается своими губами моих. — С нами? Для окружающих мы все еще… родные."

"— Я все выясню. Сам поговорю с дедом, как только ему станет лучше, — возвращает себе деловой тон, но меня не отпускает. — Не переживай. Даже если придется вытрусить все грязное белье нашей семейки, я это сделаю.

— Смотри сам не закопайся, — фыркаю я.

Боковым зрением замечаю какое-то движение рядом. И сразу догадываюсь, кто там.

По белобрысой макушке и чистым голубым глазкам, что изучают нас с Яном.

— Даниэль, — всхлипываю я от переполнивших душу чувств.

Отстраняюсь от Левицкого и иду к малышу. Он внимательно наблюдает, как я присаживаюсь напротив, смотрит на мои руки, что я протягиваю к нему, но медлит.

Я же не тороплю. Терпеливо жду и надеюсь, что Дан примет меня.

Еще секунда — и мальчик ныряет в мои объятия, обвивает шею маленькими ручками, укладывает головку на плечо.

— Ми-ка, — произносит четко.

* * *Крепче сжимаю крохотного мальчика и замираю, желая продлить это мгновение. Ушам своим не верю. Украдкой на Яна кошусь. Словно жду подтверждения. Убедиться хочу, что мне не показалось.

Левицкий опускается на колено рядом с нами, протягивает руку к Даниэлю и по голове его гладит, взъерошивая светлые волосы. Потом вдруг быстро чмокает меня в висок. Я и возмутиться не успеваю.

Ян ведет себя слишком неосторожно и нахально, будто мы — пара. Однако в этом особняке нас воспринимают совсем иначе.

— Что ж, вот и прогресс, — довольно тянет он. — Признаться, я замучался уже с педагогами и психологами. Дан только сильнее закрывается после занятий, — обреченно вздыхает. — Это его первое слово с того момента, как он здесь. Почти как «мама», — слышу улыбку в его голосе.

Неосознанно Ян делает мне больно. Очень. Потому что мамой я никогда не стану.

Аккуратно отпускаю Дана и поднимаюсь. Делаю глубокий вдох, чтобы эмоции бушующие приглушить.

— Ми-ка, — повторяет Даниэль и небесные глазки на меня поднимает, будто понимает, что мне стало плохо, и хочет отвлечь.

Уголки моих губ сами изгибаются в улыбке. С теплом смотрю на малыша и беру его за ручку.

— Мы поедем к Адаму? — тихо интересуюсь у Яна, но взгляда от Дана не отвожу. Будто он исчезнет, если я моргну.

Боюсь, что все окажется сном, а я проснусь одна в своей постели. В этот миг осознаю нечто важное: что бы ни ожидало меня здесь, но уезжать я не хочу. Сердце прочно привязалось к этим людям. И когда только успело?

— Да, нас ждут часа через полтора, — отзывается Левицкий. — Я с врачом созвонился. Сейчас обход и процедуры, а после — нас к нему пустят.

— Хорошо, — киваю. — Тогда завтракать? — подмигиваю Дану, и его личико начинает сиять.

Малыш сам мчится на кухню.