Ребёнок магната. Не.Разлучные.

Из-за этого пришлось провести лапароскопию, — говорю все, что знаю, лишь бы не оборвалась невидимая нить взаимопонимания с Пашкевичем. — Меня не пустили к Мике, сказали прийти на следующий день. Но ее уже не было. И все из-за вас! — тычу пальцем. — Вы рассказали ей о бесплодии и позволили уйти.

— Неизвестно, что бы с ней сделали, если бы она осталась, — цедит врач и скрипит зубами. — Не уверен, что ваша семья не остановилась бы на абортивных таблетках.

— Что? — ору, как безумный. — Какие на хрен… — даже боюсь вслух произносить. — Я ничего не понимаю! Объясните!

Пашкевич сканирует меня взглядом. Возвращается к столу и занимает свое кресло, намекая, что готов продолжить разговор. Обхожу его, сажусь напротив, складываю руки в замок.

— Из истории болезни «исчез» анализ крови Левицкой, где обнаружили чересчур большую дозу вещества, провоцирующего искусственные месячные, с которыми должен был выйти плод, — докладывает врач, сильнее путая меня. — Препарат вызвал осложнения. Лапара была необходима, так что в данной ситуации Каминский все сделал правильно. Однако сам факт «отравления» предпочел скрыть. Судя по рассказам Левицкой, таблетки подсыпал ей кто-то из вашей семьи. Видимо, по его же указке заведующий молчит о том, что на самом деле произошло с девочкой.

— Так она была беременна или нет? — судорожно сглатываю я.

— Сто процентов нет, — отрицательно качает головой Пашкевич.

— Откуда такая уверенность? — прищуриваюсь с подозрением.

И в следующую секунду врач шокирует меня:

— Невозможно быть беременной, если ты девственница.

* * *Сам не замечаю, как меня захлестывают воспоминания о нашей первой встрече с Микой. Рыночная площадь Кракова. Смешная «туристка-бегунья», которая куда-то безумно спешит и врет напропалую. Кафе.

Отель…

— Мягкий ёжик, — шепчу Мике в губы и накрываю их своими. Завоевываю. Уничтожаю возведенные ею стены. Пресекаю попытку побега.

Хочу. До безумия. До нервного покалывания во всем теле. Впервые в жизни так остро и бескомпромиссно.

Поэтому толкаю Мику обратно в номер, захлопываю дверь за нами. Прижимаю дрожащую фигурку к стене. Ёжик отвечает на поцелуй, настороженно, с интересом и как-то… скромно. Удивляет. По ее дерзкому поведению и не скажешь, что она такая нежная и хрупкая.

Девочка-загадка, но искать ответы нет ни времени, ни сил, ни желания.

Осталась только страсть, всепоглощающая и отключающая разум.

Мне нужна эта девушка. Здесь и сейчас.

Но Мика мычит что-то мне в рот, упирается ладошками в грудь. Легко толкает. И я поддаюсь, чтобы не спугнуть. Недоуменно всматриваюсь в раскрасневшееся личико. Неужели? Она умеет смущаться?"

"— Ты слишком… торопишься, — лепечет Мика, а у самой голос срывается. Эротично так, что мозг капитулирует перед рвущейся наружу похотью.