Ребёнок магната. Не.Разлучные.

И хоть она не мне предназначалась, но все равно душу греет.

Подумав, поднимается на ноги, юбку порывисто оттряхивает от несуществующей грязи. И я хмурюсь, чувствуя, что Мика скрывает от меня что-то. Впрочем, я тоже хорош.

— Привет. Я получил документы на усыновление Дана, — выпаливаю, как и планировал. — Вопрос решен. Малыш наш, — выбираю именно такую формулировку, пусть и забегая наперед.

На Мику мои слова действуют, как я и ожидал. Ее улыбка становится еще шире и… красивее. Глазки сияют.

Приятно видеть, как ёжик расслабляется, становится почти мягким. Несколько дней бок о бок в офисе и новость о Дане выполнили свою миссию: между нами с Микой потеплело и, кажется, тонкая нить натянулась. Но есть одно «но», которое все испортит…

— Но, Мика… — опускаю малыша на пол, шепчу ему на ушко, чтобы шел в детскую.

И дожидаюсь, пока он поднимется по лестнице и скроется за дверью. Потому что ссоры не избежать, а Дана необходимо беречь от стрессов. Мы с ёжиком никогда при нем не ругаемся.

Обращаю внимание на Мику и вижу, как она нервничает. Виновато смотрит на меня, а потом и вовсе взгляд опускает, прячет глаза под пушистыми ресницами. Пальцами край укороченного пиджачка теребит.

Не нравится мне все это. Какого хрена она натворить успела? Именно об этом вопит весь ее вид!

— Ян? — зовет после паузы, и я весь превращаюсь в слух. — Я кое-что сказать тебе должна. Наверное… — губку закусывает изнутри.

— Наверное? — мрачнею и руки в карманы складываю.

— То есть… — мямлит, что на нее вообще не похоже. Значит, что-то серьезное. — Во-первых, знай, я сделала это НЕ назло тебе, хотя ты меня и бесишь, — последнее бурчит себе под нос, заставляя меня усмехнуться. — Если ты выслушаешь мои аргументы, то и сам поймешь, что ТАК будет лучше, Ян, — ходит вокруг да около. Меня напоминает тем, что тоже разговор издалека заводит. — В общем, я поговорила с Адамом, и мы решили…

Внезапно умолкает и превращается в ледяную статую. Смотрит куда-то за мою спину, обрастая броней. Стальной, с колючками.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, КТО выступил раздражителем для взрывной Мики.

Рано, черт возьми!

Но уже поздно…

— Анна, вы так быстро вернулись, что мы даже не успели соскучиться, — тянет ёжик ехидно, и я понимаю: нашему хрупкому подобию перемирия пришел конец. — Хотя Ян, кажется, о-о-очень скучал… — стреляет в меня злым взглядом.

Новак кивает в знак приветствия, но ближе не подходит. Топчется на пороге — и правильно делает.

— Это временно, Мика, — выдыхаю я, но бьюсь в закрытую дверь. — Представители опеки в любой момент могут явиться, чтобы Дана проверить. И мы должны…

— Встретить их всей вашей дружной семьей, — продолжает ёжик ядовито. Уверен, в ней обида говорит.