Роковая ночь

Я все приготовила для настоящего побега! Я хотела отбить у тебя возлюбленного и бежать с ним, чтобы обрести свободу за пределами вашей страны. Но этот неблагодарный юноша отказался бежать. Я наговорила о тебе всяких ужасов и изобразила тебя самой жестокой в мире царевной; более того, я солгала ему, что сегодня его должны убить по твоему приказу. Отвергнутая, я вернулась к тебе, полная гнева и ревности, и тогда сообщила тебе его имя, чтобы сделать ваш союз невозможным. Он выболтал мне, что его зовут Халаф, и я надеялась, что эта выданная в порыве чувств тайна даст тебе повод оттолкнуть его, — но я и тут просчиталась! Что же, мне остается лишь одно.

 — И с этими словами она выхватила спрятанный под платьем кинжал и вонзила его в свою грудь.

Все замерли, точно пораженные громом. Турандохт сбежала с трона в надежде спасти ее жизнь; Алтан-хан также проявил живое в этом участие. Думали, что она не смогла попасть в сердце. Но, прежде чем они успели что-либо сделать, она вторично нанесла себе рану кинжалом, и тогда царевна заплакала:

— Дорогая моя Ханума, — сказала она, — почему ты мне ничего не сказала? Почему ты не открылась мне? Если бы я знала, что мое намерение выйти замуж за этого юношу убьет тебя! Нет ничего на свете, что я пожалела бы для такой подруги, как ты!

Ханума на мгновение приоткрыла глаза и произнесла:

— Все кончено! Не оплакивай мою участь, ибо она не страшна.

С молоком матери я впитала основные догмы Будды: человек приходит из пустоты и в нее уходит — и я возвращаюсь в небытие, из которого появилась!

Она глубоко вздохнула и скончалась. Император приказал совершить над ней погребальный обряд, а затем начать приготовления к свадьбе.

Он направил гонцов к повелителю племени барлас с приглашением для Тимурташа и Алмас. Радость и великолепие воцарились во дворце Алтан-хана; когда все было приготовлено для празднества, был заключен брачный договор между Халафом и Турандохт, и свадьбу сыграли со всей пышностью. В великом Пекине целый месяц продолжались увеселения, и повсюду можно было видеть гулявших и угощавшихся людей.

Любовь Халафа к царевне нимало не ослабела после женитьбы. Молодая жена платила ему взаимностью, и ничто не напоминало о ее прежнем высокомерии и жестокости.

Вскоре после того, как празднества завершились, возвратился гонец, отправленный в края, где обитало племя барлас. С ним прибыли не только ногайский хан и его жена, оповещенные о выпавшей на долю их сына удаче, но и сам хан Аламгир со знатнейшими из своих приближенных: ибо глава племени решил почтить своих гостей."

"Халаф издалека заметил двигавшуюся ко дворцу процессию и вышел к воротам. Тимурташ и Алмас долго обнимали своего сына, и все присутствовавшие при их встрече ногайцы и китайцы плакали, глядя на эту семью.