Роковая ночь

Единственная трудность, с которой я здесь столкнулся, — это невозможность разбудить вас. Что касается простых людей — это верно, я к ним не принадлежу, ибо отец мой — султан. Но и султан — человек из числа потомков Адама, к которым я и себя причисляю. Скорее уж вас можно было бы счесть дочерью иных, высших существ.

— Нет, — возразила она, — и я из потомков Адама. Но каким образом вы попали на этот остров и почему оставили вашего отца?

Я рассказал ей о том, как я влюбился в портрет дочери хаббальского царя Бади ал-Джемал, и показал ей чудом уцелевший у меня портрет и кольцо, которые так тщательно оберегал, что туземцы на острове их проглядели.

Рассматривая портрет, она сообщила мне, что хаббальский царь, точно, правит на острове недалеко от Сарандиба.

— Теперь меня не удивляет ваша любовь к его дочери, — прибавила она, — но, знаете, художники часто льстят царским дочкам. Прошу вас, господин, — заключила она, — расскажите мне вашу историю до конца!

Так я и поступил. А затем настоял на том, чтобы и она рассказала мне свою — и она согласилась.

ИСТОРИЯ МАЛИКИ, ДОЧЕРИ САРАНДИБСКОГО ЦАРЯ

Я — единственная дочь царя, властвующего над островом Сарандиб.

У моего отца есть дворец вне городских стен, куда он частенько удаляется. Однажды пришло мне в голову искупаться в саду, и я отправилась туда с моей любимой служанкой. Вдруг поднялась буря, и облако пыли собралось над нашими головами; ужасная птица появилась из этого облака и, опустившись, схватила меня в когти, а затем отнесла сюда. Здесь она превратилась в юного джинна, принявшего свой естественный вид.

— Царевна, — сказал он, — я один из сильнейших джиннов вселенной, и, пролетая сегодня над городом Сарандибом, я увидел тебя и подсмотрел, как ты купалась в саду.

Очарованный твоей красотой, я отнес тебя в этот замок, где тебе не будет отказа ни в чем, чего бы твое сердце ни пожелало, если только ты уступишь моим желаниям.

Услышав эти слова, я горько заплакала и возопила:

— О несчастная Малика! Такой ли удел был тебе назначен! Несчастный царь, дорогой мой отец! Неужели потеря дочери, совершившаяся таким чудовищным образом, будет тебе наградой за все заботы и за все труды, которых ты не пожалел на мое воспитание! Это горе сведет тебя в могилу!

— О нет, — возразил мне джинн, — твой отец в состоянии перенести более горькие потери, чем ты можешь вообразить, глупая девушка! Он более стоек, нежели ты.

Согласись же уступить моим желаниям и живи тут в довольстве!

— И не надейся, — сказала я ему, — не обольщай себя зря! Похититель никогда не покорит моего сердца. Ты мне противен!

Он улыбнулся, воображая, что привычка и подарки сделают свое дело. Стараясь меня задобрить, он доставлял мне роскошные одежды, изысканные кушанья и дорогие вина.