Роковая ночь

Султан повелел передать нас с садовником в руки палачей."

"В это время случилось непредвиденное. Дело в том, что десять месяцев назад царь Газны просил у султана руки прекрасной Разие, но получил отказ. Тогда он заключил союз с правителем Кандагара и двинул войска против султана. Его армия перешла реку Оксус и находилась на полпути между Самаркандом и Бухарой. В страхе перед нашествием соединенных сил Газны и Кандагара султан обратился за советом к везиру. Главный советник ответил, что, по его мнению, следует собрать войско и выступить навстречу неприятелю; отворить двери мечетей, чтобы в них непрерывно молились о победе, и не затворять их даже на ночь, а также раздать милостыню бедным, освободить узников.

Таким образом я получил свободу и возвратился на постоялый двор, где Хусейн уже не чаял меня увидеть. Удивленный и донельзя обрадованный моим возвращением, он со слезами на глазах умолял меня покинуть этот город, и в конце концов я согласился. Поддавшись его увещеваниям, я воскликнул:

— Прощай, Разие! Ты слишком жестока, чтобы хранить твой образ в душе… Надеюсь, что забуду тебя!

Едва я успел произнести эти слова, как вошел садовник.

Он заявил, что решил бросить свое ремесло.

— Поехали вместе, — пригласил я его, — и я о тебе позабочусь: ведь ты потерял место по моей вине!

Но он поблагодарил меня и ответил, что родился в Джагатае и хочет умереть там же, где сделал свой первый вдох:

— То, что я скопил за время работы, вместе с вашими подарками обеспечит мне безбедную жизнь, — прибавил он.

Я дал ему еще золота и драгоценностей, и он уехал вполне довольный.

В тот же день я выехал из Хорезма по отрарской дороге.

В Отраре я нашел свою свиту; мы оставались там с неделю, после чего отправились в Астрахань. По дороге мы встретили гонца, спешившего нам навстречу с известием: мой отец, царь астраханский, тяжело заболел и, предчувствуя смерть, хотел в последний раз увидеть меня.

Услышав эту весть, я что есть сил погнал коня вперед. Когда я подъехал ко дворцу, мой родитель уже готов был отойти в мир иной.

— Сын мой, — сказал он, — ты возвратился? Благодарение небу, услышавшему мою молитву! Теперь я умру спокойно, — и с этими словами он испустил дух.

Я похоронил отца с подобающими почестями и, унаследовав трон, вступил в права повелителя Гиркании и царя астраханского. Мои приближенные выказали истинную преданность и заботу о новом государе, но, несмотря на это, я обнаружил вскоре, что никак не могу забыть Разие. Я поделился своей печалью с Хусейном и послал его в Хорезм сватать красавицу. Казалось, султан должен был с радостью согласиться выдать за меня свою дочь при условии, что я поддержу его в войне с Кандагаром и Газной.