Рыжая проказница

Когда Кейд очнулся вчера вечером, было уже поздно и большинство обитателей замка уже легли или собирались ложиться. Вероятно, отец был среди тех, кто уже ушел к себе.

— Привела его в порядок и выходила? Ты славная девочка, Эверилл. Любой был бы рад взять тебя в жены, — сказал он, а потом нахмурился. — Не понимаю я этих нынешних глупых молодых людей. Любой был бы счастлив заполучить тебя, а они отворачиваются от тебя как от зачумленной.

Эверилл вздохнула, поняв по его голосу, что он сбит с толку. Он действительно не понимал, и она остро ощутила его огорчение.

Кашлянув, она тихо сказала:

— Отец, у меня рыжие волосы. Многие считают, что это либо дьявольская метка, либо это говорит о неистовом нраве, либо о распущенности, либо…

— Ба! — нетерпеливо прервал ее лорд Мортань. — Глупые предрассудки. У твоей матери были такие же волосы, а она всегда была славной и покорной женой. Ни разу даже не взглянула на другого мужчину, и она явно не была ни злой, ни буйной. Ни в малейшей степени. Что за чушь!

— И еще у меня на щеке эта метка, — не унималась Эверилл, твердо вознамерившись заставить отца увидеть то, что видят другие.

 — Некоторые считают, что это тоже дьявольская отметина.

— Это всего только маленькая родинка, — с возмущением возразил отец. — Не больше горошинки. Она почти незаметная.

Эверилл не стала с ним спорить, она лишь указала на свой последний недостаток — по крайней мере на тот единственный оставшийся, о котором она решилась упомянуть:

— Когда я волнуюсь, я начинаю заикаться, поэтому кажется, что я дурочка, а я всегда волнуюсь, когда встречаюсь с теми мужчинами, которых вы хотели бы женить на мне."

"— Да, это так, — со вздохом согласился отец, явно не находя аргумента, чтобы оспорить этот пункт, однако потом указал с досадой: — Но ты ведь не заикаешься среди друзей и близких.

— Да, — согласилась она. — Среди них я не беспокойная и не застенчивая.

— Тогда, быть может, если ты станешь смотреть на этих мужчин скорее как на друзей, чем на женихов… — Он замолчал, заметив сомнение на ее лице, но, сделав над собой усилие, предложил: — Или, вероятно, мы могли бы помочь тебе сохранить спокойствие, и ты не будешь заикаться, когда они приедут.

— Как?

Отец задумался, и его рука бессознательным жестом потянулась к стоявшей перед ним кружке с разбавленным элем, который он очень любил.

Он поднял кружку и внезапно замер, уставившись на дочь. Глаза его широко раскрылись, брови поднялись, и он произнес уверенно:

— С помощью выпивки!

— С помощью выпивки? — с удивлением повторила Эверилл.

— Да. От выпивки мужчины всегда становятся разговорчивей и веселей. Она и на тебя подействует таким же образом.

— Ах, отец… — с ужасом попыталась возразить Эверилл.