Рыжее несчастье для босса

Худо-бедно владею английским, но не так чтобы весело и непринуждённо на нём болтать…

Будь что будет, решила я. И откинулась назад головой, прикрыв глаза, в ожидании скорого взлёта. Почувствовала рядом движение. Ну наконец-то!.. Радостно обернулась, уже открыв рот, чтобы сказать Димке всё, что я о нём думаю, как осеклась, наткнувшись на лихорадочно горящий взгляд серых глаз. Тех, что узнала бы из сотни, а может быть, из тысячи. Он смотрит так, словно хочет утянуть своим жадным взглядом куда-то далеко-далеко. Максим.

– Проваливай, – вырвалось у меня изо рта, – это место моего брата.

– Опять будем воевать за место? – улыбается. Соблазнительные мягкие губы изгибаются, обнажая ямочки на щеках, покрытых лёгкой щетиной. Пошёл бы ты к чёрту на рога со своей смазливой физиономией!

– Ничего мы не будем. Здесь должен лететь Дима. И точка.

– Да неужели? А кажется, что именно это место отмечено в моём билете.

Он демонстративно ныряет в карман пиджака и показывает мне свой билет, с отмеченным местом. С тем самым, что находится рядом с моим.

– Это какая-то ошибка!

– Если даже и так, то она мне только на руку, – вновь улыбается Максим.

Бесит. Как же он меня бесит! Я отстёгиваю ремень и пытаюсь встать. Не знаю, что я сейчас сделаю, но хочется уйти неважно куда, лишь бы подальше от него, чтобы не сидеть рядом с ним, локоть к локтю, видя самоуверенную ухмылку и задыхаясь от знакомого аромата парфюма и его собственного запаха, мгновенно пробирающегося мне под кожу.

– Сядь, куда собралась? На выход? Уже поздно. Скоро взлетаем.

Максим хватает меня за руку и с силой толкает обратно в кресло, вынуждая сесть. Я вырываю руку из его захвата и замахиваюсь, чтобы влепить ему как следует, но он быстрее и ловчее меня. Обхватывает мою руку и, крепко держа, подносит к губам, мягко целуя ладонь.

– Извини. Не буду выводить тебя из себя.

Его мягкий нежный поцелуй прорывает ту плотину, что я усердно возводила все эти дни. Она крушится, как карточный домик, и из-за неё вот-вот хлынут бурные потоки слёз. Потому что нельзя так играючи управлять чужими чувствами и эмоциями, изводя до предела просто из прихоти. Максим не даёт мне отнять руку и продолжает покрывать лёгкими поцелуями, скользя от ладони к запястью и обратно. Я отворачиваюсь к окну, чтобы суметь не поддаться на уговоры этих мягких губ и горящего взгляда, преисполненного уверенности в собственной правоте.

– Милена, – тихо окликает меня Максим, прекращая на мгновение поцелуи, и я торопливо выдёргиваю ладонь, скрещивая руки на груди. Он тянется ко мне и касается пальцами волос, обхватывает лицо за подбородок, разворачивая к себе.

– Отстань от меня. Не желаю ни видеть тебя, ни слышать, ни находиться рядом с тобой!

– Потому так злишься? Ты опять убежала, не дав объясниться.