Рыжее несчастье для босса

– Хорошо, – внезапно согласилась Милена, – дайте мне только пять минут. Закончу кое-какие дела и приду. Отплачу за всё в лучшем виде.

Я обалдел, застыл, как громом поражённый. Потому что приготовился выводить её из себя, бесить и отражать ядовитые нападки, а тут вдруг согласие. Такое равнодушное, будто речь идёт о том, чтобы чашку чая передо мной на стол поставить. Неприятно кольнуло внутри. Сам не понял отчего…

– Поторапливайся, я жду, – и шлёпнул на прощание по попке.

Несколько минут прошли в напряжённом и душном ожидании. Я настежь распахнул окно, чтобы занять себя хоть чем-то и в пятый раз повернул круглый канцелярский органайзер вокруг своей оси. Я злился. И на самого себя за такую грязную игру, и на неё за вот это согласие. Придёт в кабинет и послушно распластается подо мной над столом или на том диване, что стоит у стены?.. Дверь открылась. Милена вошла с каким-то листком в руке.

– Я заждался.

– Последнее на сегодня, что требуется подписать. Вот. Держите, Максим Алексеевич.

Милена аккуратно кладёт на стол передо мной лист бумаги, в руках у неё остаётся ещё и белый конверт.

– Что это? Кажется, мы уже закончили на сегодня с подписанием документов, – беру в руки листок, пробегая глазами по написанному, складываю лист пополам и рву, – я не подпишу это заявление.

– Прекрасно! Я напишу ещё одно.

– И его я тоже не подпишу, – я скрещиваю руки на груди, откидываясь на кресле.

– Отлично! Тогда я буду сидеть у вас в кабинете и писать заявления до тех пор, пока вы не соизволите принять его и не отпустите меня на все четыре стороны. И чем скорее, тем лучше.

– Даже если я его подпишу, тебе всё равно придётся задержаться здесь. Настолько, насколько я решу.

– Ничего подобного. Максимум, на что вы можете рассчитывать – это положенный по трудовому кодексу срок отработки, не больше. Так что не тратьте моё время зря.

– Не-а, – издевательски тяну я, – я не отпущу тебя ни под каким предлогом. У меня на тебя далекоидущие планы.

Я намеренно скольжу взглядом по её фигуре.

– Я напишу ещё одно заявление, – вспыхивая, упрямо повторяет Милена, – и принесу Вам на подпись, Максим Алексеевич.

Она мнёт в руках белый конверт, а затем резко швыряет его мне на стол.

– Держи! Всё, как ты сказал. Шесть сотен. Пересчитай, подавись ими и отстань от меня. Больше не желаю иметь с тобой ничего общего.

Я раскрываю конверт и достаю из него шесть сотенных купюр со стариной Франклином. Значит, вот так, да? Это всё равно ничего не изменит. Я хватаюсь пальцами посередине и рву их напополам, а потом ещё и ещё, швыряю обрывки на стол."

"– Да как ты?.. Идиот! – возмущается она, – нет, меня это не касается.