Сантехник. Твоё моё колено

И обходится в быту, наверное, во столько же раз дороже. У нее даже кеды от Маноло Бланик, возможно. Хорошо хоть, можно рядом посидеть. Думаю, ей обувь дороже живого человека. Но какая ж симпатичная, зараза!

Старался думать о приятном. Представил, как наору на Иванова. Как он будет мельтешить и хватать меня за руку. Еще Кате расскажу про источник наших бед. Тогда совсем хана Саше-карапузику. Катя испепелит взглядом и его самого, и все его издательство. Ничто так не сближает далеких людей, как групповое избиение литературного агента. Возможно, мы даже подружимся на почве ненависти. Может же богатая красавица дружить с эссеистом.

— Какая нелепая случайность! — скажет Иванов, пытаясь оправдаться.

— Нелепая случайность — это пищевое отравление в театральном буфете! А ночь в кутузке — это катастрофа! — отвечу я остроумно. Катя оценит мою находчивость. Каким образом она попадет на место наших переговоров — неважно. Сидящий в тюрьме человек не должен ограничивать фантазию подробностями. Воображение — наша последняя свобода. Я даже благодарен Иванову. Без него не сидеть бы мне с ней на одной лавке. Но как менеджер он — полный идиот. Позвоню в издательство, пусть этого заберут, пришлют другого.

У меня в хрущевке нет кабинета, башни и никаких раздельных спален. Зато есть двухэтажная кровать.

Вечерами мы играем на ней в «отражение авианалета». Творим что хотим. И никто не врывается, не требует отдать туфли с кофтами. Еще есть диван в гостиной, преогромный. А коту весь мир кровать, он ночует где захочет. Ему везде мягко — думал я, сидя на жестком топчане. И вообще, если не в простоте счастье, то скажите в чем.

— Это я во всем виновата. У меня судьба такая — источать неприятности. Из-за меня страдают люди, — вдруг заговорила Катя.

Она ничем уже не напоминала женского терминатора. Нос опущен, губа дрожит. Я и подумал о том, как жутко ей в этой бетонной коробке. Воздух спертый, свет едкий, замок на клетке страшный. Опасаясь местного энтомологического разнообразия, она не решается даже сесть во всю попу. Скорей висит рядом со скамьей в позе сидящего человека. Редкая девушка признает вину, даже будучи виноватой. А эта прям княжна великодушная. Захотелось обнять ее, совершить героическое, как-то утешить. Стал отговаривать.

— Думаю, все ровно наоборот, Катя. Вы невинная жертва и хороший человек. Уж я-то в людях разбираюсь. Всему виной наш менеджер, Александр Иванов. Он проявил себя как настоящая, извините, фекалия!

— Не смейте! Саша прекрасный человек! Меня здесь вообще не должно быть. Я обманула его. Сказала, что уеду. Он мне дом в Калифорнии купил. С видом на океан. Он уверен, я сейчас там.

Этот Иванов и правда щедрый дядя. Катя писатель малоизвестный. Я ничего о ней не слышал.