Саван для блудниц

Драться Кравцов не умеет. Да и разборку относительно девчонки, с которой сцепилась Тамарка, надо было устраивать при жизни Льдова, а не теперь, когда его нет… Но «стрелка» была назначена, и никакая сила не способна была противостоять решению интерната отомстить за унижение Марины.

Виктор даже не помнил, как он вышел из квартиры и по темной лестнице спустился вниз, как шел по ночным улицам, шарахаясь от собственной тени, до дома, в котором еще совсем недавно жил Льдов. Но Вадима не было, он ушел, он предал всех и в первую очередь Кравцова, подставил его своей смертью…

Лифт уже отключили, и Виктору пришлось подниматься пешком.

Остановившись с бьющимся сердцем перед такой знакомой дверью, он почувствовал тошноту. Пот струился по его вискам, выступил на лбу и над губами. Достав платок, он вытер лицо и позвонил. Он знал, что все спят – окна квартиры Льдова были темными."

"Однако уже очень скоро тонкий женский голос, доносящийся откуда-то из глубины квартиры, должно быть из домофона или специального устройства, спросил: «Кто там?»

– Это я, Кравцов.

Дверь сразу же открылась, и Вероника Льдова, закутанная в длинный розовый халат, испуганно уставилась на Виктора.

– Витя, что стряслось?

Но для Кравцова даже смерть Ларчиковой и ранение Драницыной, о которых он узнал от одноклассников, были пустяком по сравнению с завтрашней «стрелкой»:

– Дядя Саша дома? – спросил он главное, ради чего и пришел сюда в столь поздний час. – Вы извините, что я разбудил вас…

– Его нет, да ты проходи, не бойся… Я одна. Лежу в темноте и все думаю, думаю…

Она сама взяла его за руку и втянула в прихожую.

– Пойдем, выпьем чайку, поговорим. Ведь ты же не просто так пришел к нам, верно? У тебя проблемы?

Но он решил молчать.

На кухне горел маленький светильник, на столе лежала раскрытая книга, рядом – тарелка с подсохшим пирогом и пустая чашка с ломтиком лимона. Вероника не спала, она ждала мужа.

– Можешь мне ничего не рассказывать, но Сашу ты все равно не дождешься. Поэтому решай сам – раскрываться мне или нет. Скажи, речь идет о моем сыне?

Она говорила это таким спокойным, обыденным тоном, что, будь Кравцов настоящим убийцей, он бы, наверное, не выдержал и сам во всем признался. Но он не убивал Вадима.

– Нет, я не знаю, кто убил Вадика. Можно только предполагать…

– Ты ничего не хочешь рассказать мне об Олечке Драницыной? Что с ней случилось?

– А… – Он с трудом мог говорить о чужой беде. – Да что… Ее нашли на дачах, в лесу, с простреленной головой… Но я слышал, что она еще жива.

– Ты так говоришь об этом, словно тебе нисколько не жалко ее. Ты никого не подозреваешь?

– Нет, никого. Ей нравилось проводить время с мужчинами, она встречалась и спала с ними за деньги, это всем известно.