Сделка на любовь

В конце дня бабушка одного из учеников сочувственно шепнула мне, что Маша давно здесь не занимается.

Все.

Мой бывший муж отрезал все пути.

Я обманула дочь и не вернулась за ней, как обещала. От этого хочется биться головой о стену и кричать, надрывая горло. И я кричу каждый божий день, только в себя. Выходы есть, в доме Тараса остался еще персонал, который работал при мне, можно подкупить прислугу. Все в жизни продаётся, вопрос цены. Можно попытаться выкрасть Машу и спрятаться с ней далеко, желательно в другой стране. Все возможно, даже невозможное, когда у тебя есть средства и инструменты давления.

У меня ничего нет.

Я нищенка.

Я никто.

Я пустое место, в которое все плюют.

Я настолько отчаялась, что несколько раз звонила бывшему мужу. Он игнорировал меня, не отвечая. Тарас, как вампир, питается моей агонией. Вчера он все же мне ответил, я просила, умоляла и снова унижалась, прося увидеться с Машей.

— Ты знаешь цену вашей встречи, милая, — ехидно ответил мне. Он всегда называл меня «милой», с первого дня нашего знакомства. Мне нравилось, а сейчас кажется, что это самое отвратительное слово.

Я в таком отчаянии, что готова уже лечь под него, как он того желает, лишь бы увидеться с дочерью. Только это рабство никогда не закончится, он будет насиловать, терзать мое тело и пачкать душу, но дочь не отдаст.

Дом, в котором я работаю, богатый, в кабинете в сейфе есть деньги, немаленькие суммы, у Алины много украшений, подаренных мужем, которые она не носит. Они в свободном доступе и особо не прячутся, можно протянуть руку и взять, можно добыть код от сейфа и украсть деньги. И я готова, для меня нет уже ничего святого, я прошла точку невозврата.

Но не могу… Не могу и все…

Вечер, в доме никого нет. Тишина. Даже Эсма уехала. Я абсолютно одна. В который раз открываю шкатулку с драгоценностями Алины. Вот этот комплект с розовыми бриллиантами может потянуть на очень крупную сумму. Мне хватит, чтобы выкрасть дочь и начать с ней новую жизнь. Захлопываю шкатулку, кусая губы. Сажусь за туалетный столик, рассматривая себя в зеркало. Как же низко я упала. Тарас добился своего, он втоптал меня в грязь.

Снова открываю шкатулку, беру колье, рассматриваю, поглаживая пальцами большие камни. Допустим, я их возьму… Оглядываюсь, осматривая стены. В доме могут быть камеры, по периметру они стоят. Если меня поймают, то посадят. Мать-зечка моей дочери тоже не нужна. Я тогда вообще никогда ее не увижу.

Черт!

Захлопываю шкатулку, ставлю ее на место, выключаю подсветку туалетного столика, покидаю хозяйскую спальню. Выход только один – ложиться под Тараса так, как он хочет. Продать себя в пожизненное рабство, чтобы получить доступ к дочери.