Секретные поручения 2. Том 1
Следователь прокуратуры Петровский убивает бандита Курлова. И сам же вынужден расследовать это дело. Но ситуация осложняется тем, что и Петровский, и Курлов когда-то вместе работали в проводимой ФСБ программе «Чистые руки»; в прокуратуре знают, что Петровский – внедренный к ним офицер ФСБ и любая оплошность Петровского может стать для него роковой…
Будут ли иметь какие-то серьезные последствия эти разговоры, или упокоятся с миром в каком-нибудь полуподвале с табличкой «архив»? О том никто пока еще не знал: ни сам Рахманов (что понятно), ни человек в видавших виды «Жигулях». Сразу после полуночи он с третьей попытки включил двигатель своей машины и, не дожидаясь, когда тот прогреется, уехал в неизвестном направлении. Больше он здесь не появлялся. Правда, на этом же месте позже парковались другие автомобили, и там сидели другие водители – но имели ли они при себе термосы с крепким чаем и маленькие чемоданчики на переднем пассажирском сиденье?.
* * *Где-то в половине второго ночи Таня Лопатко встала, чтобы отыскать сигареты. Она нашла их в прихожей, рядом с темным пятном распластанной на полу одежды. Таня присела на корточки, щелкнула зажигалкой, закурила. Ее куртка (китайской выпечки «Найк», очень приличная, кстати, модель прошлого года) валялась в неестественном положении убитого наповал человека. Таня вспомнила, как снимала ее, – тогда ей хотелось только поскорее избавиться от всего, что на ней надето. А сейчас так и подмывало взять кусочек мела и очертить этот силуэт.
Она посмотрела на свое отражение в зеркале и плотнее сжала голые колени: отражение отдавало порнографией. Да и все происходящее тоже.
«Ты ли это, родная?»
«Ну а кто же? Естес-сно, это я».
– Так и запишем, – сказала она вслух.
– А? – сонно отозвался из спальни Коленька Вышинец.
– Ничего, – сказала Таня.
– Что ты там делаешь?
Таня подняла куртку, повесила на вешалку, бережно поправила вывернутый рукав. Потом подняла сигареты с пола и вернулась под теплое одеяло.
– У тебя ноги ледяные, – сказал Коленька.
Таня выпустила струю дыма в потолок.
– Раньше за это судили.
– За что? – поинтересовалась она. – За холодные ноги? Или за ледяное сердце?
Коленька зевнул и тоже взял сигарету.
– За ноги, дорогуся. По закону Великобритании тысяча восемьсот какого-то там года… – Огонек зажигалки осветил нижнюю часть его лица. У него были пухлые, почти женские губы.
– Это нам на втором, кажется, курсе читали?.. В общем, если муж заявлял, что у жены холодные ноги, ее могли это…
Он опять широко протяжно зевнул.
– Извини. Не помню уже. Забыл. Или развод давали без права на часть имущества, или там…
Он приподнял в раздумье брови и посмотрел на Таню.
– Или, дорогуся, принудительное лечение.
– Ноги, что ли, отрубали? – сказала Таня в потолок.
– Не-а. Хуже. Она должна была дать чокнутому негру. Там специальные негры были при каждой тюрьме. Чокнутые.
