Секретные поручения 2. Том 1

– Я очень, очень рад, что смог найти вас, – говорил француз, улыбаясь во весь рот, – поскольку было много опасения, что вы уехали из города, возможно, в Москву, или, как это принято сейчас, в далекие заграничные страны.

– Во Францию, например, – пошутил Денис.

– О, нет! – замотал кучерявой головой Эмиль. – Это была бы злая шутка судьбы! Ведь я надеялся на вас в определенной степени!..

– То есть?

– Да! Сейчас! Я все объясню… Простите, можно ли это отнести в кухню?

– Конечно, – сказала Анастасия Викторовна, принимая от Эмиля пакет. – Кстати, стол накрыт, прошу.

– Мы сейчас, – сказал Денис.

Он проводил Эмиля в свою комнату, усадил на диван, пододвинул пепельницу, сигареты.

– У вас в России тоже растет табак? – Эмиль покрутил в руках пачку «Космоса» и отложил в сторону. – Дядя Пьер говорил, вы имели отличную трубку из вишни. Восхитительно. И еще вы курили французские сигареты. «Гитана», кажется. Или «Голуаз». Не запомнил. Ему это было чрезвычайно э-э…

Он пощелкал пальцами, подбирая слово.

– Как комплимент. Да. То есть… Как масло в сердце!.. Я правильно высказался?

Денис улыбнулся.

– Ваш дядя, похоже, очень много рассказывал обо мне.

– Не совсем. Не слишком очень. Но рассказывал, это было. Говорил – молодая Россия! И показывал это изображение…

Эмиль протянул Денису фотокарточку.

Пасмурный день, палуба прогулочного катера и группа улыбающихся людей, в центре – он, Денис, под руку с красивой женщиной, похожей на диктора телевидения. Мадам, месье, уважемые телезрители, мы с вами находимся в самом сердце российской глубинки, старинном казачьем городе Тиходонске!.. Лицо у Дениса вытянувшееся, окаменелое, улыбка на нем как косой след от бритвы.

Женщина, напротив, держится непринужденно, она безукоризненно одета, ее темные волосы, несмотря на дождливый день, выглядят так, будто Мадлен битый час наводила красоту в гримерке. Денису показалось, что он опять слышит запах дорогой косметики, смешанный с запахами весеннего дождя и реки, и волнуется от близости этой очаровательной женщины. Сколько же ей было лет – тридцать? тридцать пять? Сейчас уже не кажется, что это много. Поздняя студенческая весна. Первые поручения желторотого Холмса. Бремя глупых и невесомых забот.

Денис вспомнил и дядю Пьера: забавный толстяк в джинсовых шортах, фотокамера с огромным объективом, экспонометр в кожаном чехольчике на шее, его высокий бабий голос: а гош, силь ву пле! Кажется, потом он приставал к кому-то из своих однокурсников, посещавших французский факультатив: что такое «а гош»? – тайно надеясь вскрыть в словах толстяка какую-то скрытую каверзу. Оказалось, тот просто просил группу сдвинуться левее.

– Дядя Пьер сделал отличный снимок, – сказал Денис.