Секретные поручения 2. Том 1

Майор Григорий Сливенко некогда с блеском (если верить его собственным словам) закончил Военно-медицинскую академию, был женат на дочери генерал-полковника, жил в четырехкомнатной квартире на Кутузовском, где у него был собственный кабинет и встроенный в стену бар, он пять раз в неделю ходил на службу в спецполиклинику для высшего командирского состава Московского военного округа, два раза в месяц получал зарплату, которой хватало, чтоб менять машину каждый год.

Потом в его жизни произошел некий загадочный катаклизм, в результате которого Гриша вдруг оказался без квартиры, жены и встроенного бара – за много тысяч километров от Москвы, в составе «ограниченного контингента» под Гератом, где в течение года орудовал скальпелем и ампутационной пилкой, а после – в Ташкентском окружном госпитале с двумя пулевыми ранениями и тяжелой контузией.

Сейчас Гриша живет у тиходонских родственников и получает пенсию по инвалидности, которой худо-бедно хватает, чтобы не просыхать неделю-полторы. Остальное время он проводит с дружками у гастрономов и киосков, решая психологические этюды на тему «слушай, брат, будь человеком – червонца не хватает». Свою коллекцию восточных сувенирных ножей – единственный капитал, приобретенный в афганской кампании, – он постепенно распродал, но его телефон с пометкой «военн. хирург» остался у одного из постоянных посетителей форума на сайте «knife.ru». Вот так Денис и познакомился с Гришей Хохлом.

Гриша постоянно был навеселе, лицом и мыслями своими после контузии управлял не очень уверенно, и потому особого доверия к его рассказам Денис не испытывал.

Но суть одного из них представляла интерес и сводилась к следующему… Из каждой сотни трупов, проходивших через Гришин госпиталь, примерно пятая часть приходилась на трупы с колотыми и резаными ранениями – результат ближнего боя.

Человека можно покромсать тысячью разных способов, разнообразие здесь практически бесконечно. Но и на этом фоне Гришу удивили несколько ударов, которые он назвал «привет от тещи». Через подмышечную впадину или через ключицу «привет» достигал сердца и убивал мгновенно. Сколько таких случаев он наблюдал – три, пять, десять – Гриша не помнит. Может, двенадцать. А может, всего два. Только что может точно помнить хронически нетрезвый контуженый Гриша? Однако всех этих солдатиков снимали в карауле. Так он утверждал. Одним ударом. Бесшумно. Раневой канал узкий и рваный, потому что резали «клычом» – это длинный афганский нож, причем его редкая пуштунская разновидность – с волнистым клинком, похожим на клинок малайского криса, только поуже.

Поднатаскавшийся в ножах Денис представлял себе, как выглядит крис. Изогнутая змеей полоска стали. Он нарисовал, показал Грише.

– Похоже, – кивнул тот.