Секреты Достоевского. Чтение против течения

Читатель, как и зритель картины Гольбейна, может сам выбрать, что ему увидеть: мертвую материю или семена жизни; пьянство, богохульство, скандал, попытку самоубийства, бунт, демонические образы, ложь, апокалипсические рассказы о терроре и конфликтах – или замаскированный нарратив о милосердии, благодати и воскресении.

В некоем очень важном смысле Ипполит является на этом вечере главным лицом. Он воплощает вызов смерти, то есть основной вопрос романа. Приведенные Ипполитом цитаты из Откровения – его слова об источниках жизни и звезде Полынь [Достоевский 19736: 309], явно в связи с тем, что в ближайшем будущем ему предстоит умереть, – вдохновляют Лебедева на его знаменитую тираду о людоедстве, железных дорогах и Апокалипсисе.

Благодаря этому факту читателю стоит помнить, что надо внимательно следить за Ипполитом независимо от чепухи, которую несет Лебедев. В ключевые моменты, например, когда Евгений Павлович предполагает, что основным законом человечества не должно быть самосохранение, Ипполит приходит в сильное возбуждение – конечно, здесь лежит ключ к его собственному спасению – и смеется [Достоевский 19736: 311]. Посреди монолога Лебедева Ипполит ложится на диван и засыпает («Ипполит спал, протянувшись на диване») [Достоевский 19736: 316]. Его распростертое тело служит имплицитным фоном для рассуждений Лебедева на тему Апокалипсиса. Глядя на то, как он спит, истощенный туберкулезом, можно подумать, что он уже умер – подобно гольбейновскому Христу. Глядя на его лицо, Евгений Павлович испытывает отвращение (он видит смерть), но князь Мышкин видит красоту. Внезапно Евгений Павлович дергает князя за руку, и… тут вмешивается рассказчик Достоевского, прерывая главу, чтобы заинтриговать читателя. Повествование возобновляется в следующей главе (часть 3, глава V):

Ипполит, под конец диссертации Лебедева вдруг заснувший на диване, теперь вдруг проснулся, точно кто его толкнул в бок, вздрогнул, приподнялся, осмотрелся кругом и побледнел; в каком-то даже испуге озирался он кругом; но почти ужас выразился в его лице, когда он всё припомнил и сообразил.

– Что, они расходятся? Кончено? Всё кончено? Взошло солнце? – спрашивал он тревожно, хватая за руку князя. Который час? Ради бога: час? Я проспал.

Долго я спал? – прибавил он чуть не с отчаянным видом, точно он проспал что-то такое, от чего по крайней мере зависела вся судьба его.

– Вы спали семь или восемь минут, – ответил Евгений Павлович. Ипполит жадно посмотрел на него и несколько мгновений соображал.

– А… только! Стало быть, я… [Достоевский 19736: 317]."

"Не забывайте, что все это происходит на фоне беседы о конце света и смерти самого Ипполита[90]. Само собой разумеется, Ипполит решил, что он умер, – но радостно понимает, что это не так.