Семь Нагибов на версту часть 3

Так вот, померев, он прямо признал свою вину, а значит, я прав, и творимые в городе беззакония имеют место быть. Теперь вопрос ценою в жизнь — кто мне хочет все показать и чистосердечно рассказать с шансом выжить процентов в десять?

— А почему так мало? — нервно дернув уголкои рта, спросил один из них.

— Ну, например, потому, что я вас после этого передам агентам Тайной Канцелярии. И что они с вами будут делать, я не знаю. Пункт первый вы благополучно пролюбили. Осталось еще два. В третьем варианте выжить вообще шансов, как я уже и говорил, нет. Так что выбираем второй и дружно начинаем сотрудничать. И быстрей давайте — и так я с вами кучу времени потерял.

В общем, раскололись они быстро. Сейф начальника был вскрыт, и на стол легли папки с очень интересным содержимым. Так же быстро нашлась сестра сестер, и как я и думал, ее никуда не перевозили, и сидела она, как и положено всем узникам, в тюрьме на минус первом уровне, которого теоретически по бумагам не существует, а по факту он очень даже есть.

После этого мы дружной и радостно гомонящей толпой пошли на штурм Бастилии, где томились безвинно заключенные. По пути к нам внезапно стали присоединяться неравнодушные горожане, каким-то седьмым чувством почуявшие, что власть меняется, и явно настроившись на погромы.

Так что к местным казематам, находящимся недалеко, мы подошли внушительной толпой в человек сто пятьдесят, а то и больше.

Вооруженнае оружием пролетариата — вилами, косами и тяжелыми молотками, — толпа смотрела очень грозно, а уж воинственные крики вообще могли напугать кого угодно.

Стража быстро скооперировалась, и возле тюрьмы их тоже немало собралось. Смотрели они настороженно, сжимая оружие и явно готовясь пустить его в ход. Однако стоило мне выстрелить в небо огненным шаром размером с телегу, как их решимость испарилась, и они разом вспомнили, что как раз этому народу они в общем-то и служат."

"Я вышел вперед, представился. Бледных морд среди служителей закона прибавилось. Однако они были полны решимости не допустить произвола и не пускать меня на военный объект. К этому времени мне вся эта возня надоела, я подошел вплотную, блеснул харизмой и ледяным ветром, который, собственно, и унес охрану объекта далеко в сторону.

Ну, и мы пошли дальше, внутрь. Этери и Соль остались снаружи, дабы сдерживать начальство города, если оно вдруг пожалует, а я в сопровождении особо доверенных стражников, с которыми ранее заключил устный договор, пошел по коридорам.

Сидящие наверху зеки меня не интересовали — тут в основном были всякие душегубы и прочие асоциальные личности. А вот политические сидели, как я уже и говорил, ниже.