Восхождение Луны

 – Чешуя так блестит, можно подумать, ты радужная в маскировке… но ты ведь ночная, да?

– Просто я росла не на вулкане, – объяснила Луна. – Мама спрятала моё яйцо у вас в дождевом лесу.

– Ах, вот как? – просияла Кинкажу. – Я слыхала о тебе. Это приятно: значит, ты не из тех ночных, кто держал меня в плену. Нет, ты не подумай, я за дружбу племён, чтобы забыть старые обиды и всё такое, но всё-таки… Знаешь, там было так страшно, на вашем острове, я думала, что умру… вот и решила, что лучше подружусь сначала с какими-нибудь другими, а потом уже с ночными – но раз ты не одна из них…

Луна невольно поморщилась. «Не одна из нас», – так и думали всегда её сородичи, это звучало в мыслях окружающих все последние полгода. А теперь ещё и вслух…

– А как тебя зовут?

– Луна… то есть, Луновзора – но лучше просто Луна.

– Очень приятно, Луна… а ты кто? – Кинкажу обернулась к небесной."

"«Я солдат, – донеслись мысли из-под алых крыльев, – я честно сражалась за королеву Рубин и ничем не заслужила такого… такого унижения! Учить уроки, как маленькая, и жить в одной пещере с малохольной болтушкой и учёной занудой…»

Луна обиженно понурилась, свесив крылья. Никакая она не зануда!

– О, да у нас тут секреты! – воскликнула Кинкажу, сверкнув большими тёмно-зелёными глазами. – Нам самим придётся отгадать имя своей сопещерницы! Чур, я первая! Думаю… думаю, её зовут… Хлюп! Удачное имя, правда?

Улыбаться было нельзя, слишком жарко полыхнуло гневом от скорчившейся на лежанке небесной.

– Мне кажется, – робко возразила Луна, – имя Хлюп больше подходит земляным драконам.

– Хм, верно, – согласилась Кинкажу. – Тогда, наверное, она Добруша, уж очень дружелюбная.

– У небесных таких имён тоже не бывает, – вздохнула ночная, с опаской глядя на яростно подёргивающийся оранжевый хвост.

– Да ты только глянь на неё, – хихикнула Кинкажу, – я уверена, ей ужасно понравится быть Добрушей. Пока не узнаем настоящее имя, так и будем звать!

Не выдержав, небесная вскочила с каменного уступа и гордо развернула крылья.

– Я дралась в четырнадцати битвах! – взревела она. – Никто не смеет надо мной издеваться, а тем более жалкая радужная, которая о войне только слышала и даже читать не умеет! – Она спрыгнула с лежанки и в ярости метнулась к двери.

Кинкажу всё хихикала, не в силах успокоиться.

– Ладно, – признала она, – в общем-то, так и есть… хотя плен на вулкане у ночных и ранение в королевском поединке всё-таки может сойти за боевой опыт.

– Глин, кажется, называл её Сердоликой, – припомнила Луна.

– А что, красивое имя… Ты не против, если я займу гамак?

Луна кивнула.

– Мне нравится постель из мха.

– Ну конечно, ты же в такой и спала, пока росла у нас в лесу! – снова просияла радужная. – У нас с тобой есть, о чём поговорить.